Минувшей ночью с горных вершин пришел сильный ледяной ветер и начисто вымел следы осени; он разбойничьи посвистывал возле высоких каменных стен, заигрывал с краями плаща Сабрины и хлестал по лицу лепестками облетавших роз. Над головой нависли грозные свинцовые тучи, предвещавшие многотрудное путешествие, в конце которого ждала неизвестность. Подобно необъятному зеркалу, хмурый небосвод отражал настроение Сабрины, в сердце проникала зимняя стужа.

Внимание девушки привлек громкий спор на басах. В сторонке она увидела Алекса и Брайана с раскрасневшимися от злости лицами, каждый хотел в чем-то убедить другого, но ни одному это не удавалось, и, судя по яростно сверкавшим глазам и сжатым кулакам, вот-вот дело могло дойти до рукопашной, что не раз случалось в прошлом, когда ни один из братьев не желал уступить.

У ворот стоял приятель Моргана Рэналд, держа в поводу огромного серого в яблоках коня, который при виде Сабрины громко заржал и злобно оскалил желтые зубы. Его бока были исполосованы шрамами, и девушка решила, что в жизни еще не встречала такого несусветно большого и устрашающего существа, если, конечно, не считать ее законного супруга.

Сердце Сабрины встрепенулось, когда она увидела наконец и Моргана. Он привалился плечом к стене, скрестив руки на груди и нахмурив брови, угрюмый, как обычно. Напротив стоял батюшка, пребывавший, видимо, в сходном настроении. Между ними расположилась матушка с Пагсли на руках, она сияла улыбкой, явно довольная собой.

Завидев жену, Морган язвительно усмехнулся и двинулся в ее сторону.

— Приветствую тебя, прекрасный цветок Шотландии, — сладкие слова слетали с его языка, как горький яд. — Безмерно счастлив, что вы наконец соизволили присоединиться к нам. Ваши родные уже начали беспокоиться, не придушил ли я вас в супружеской постели.

Энид побледнела и выронила груду перчатных коробок. Рэналд отдал повод конюху Камеронов и поспешил на помощь девушке. Конюх старался держаться как можно дальше от коня, то и дело норовившего достать его зубами.

— Какая ерунда! — воскликнула Сабрина, подчеркивая беззаботным тоном беспочвенность обвинений в адрес мужа. — Напротив, вы проявили редкое терпение и были очень внимательны.

Морган обхватил железными пальцами жену за кисть, как бы давая понять, что распространяться о первой брачной ночи не следует. От его руки исходил жгучий жар.

— А что скажешь, детка, если мы отложим поездку, дабы я мог вновь продемонстрировать свое терпение?

Он многозначительно посмотрел на ее губы. Дьявольский огонек в зеленых глазах обещал, что Морган с готовностью выполнит свою угрозу.

— Ничего откладывать не нужно, — заверила мужа Сабрина, опустив глаза.

Ей нелегко было смотреть в глаза своих близких, зная, что, по их мнению, произошло этой ночью между нею и Морганом, и не смея просветить их на этот счет.

— Оказывается, твой отец позабыл упомянуть, что связывает наш брак с выполнением еще одного… условия, — зло сказал Морган. — Тебя должен сопровождать один из родственников. Как бы для страховки. Чтобы, если, скажем, я осмелюсь нагрубить тебе за ужином, можно было отрубить мне голову и доставить ее твоему отцу насаженной на пику.

Судя по измученному виду батюшки и торжествующей усмешке на лице матушки, не один Морган провел бессонную ночь в замке Камеронов. Элизабет ласково поглаживала Пагсли, на ее безымянном пальце была заметна бледная полоска, оставшаяся от обручального кольца Камеронов.

— Не сгущай краски, Морган, — укоризненно сказала хозяйка замка. — Я только хочу, чтобы рядом с моей дочерью был кто-то из близких. Тогда ей будет не так одиноко на новом месте.

— Могу вам твердо обещать, мадам, что ни при каких обстоятельствах моя жена не будет испытывать недостатка в обществе, — Морган говорил с Элизабет, как всегда, подчеркнуто вежливо и почтительно.