Он что-то нерешительно бормотал, а Грейс поймала себя на том, что не слушает его. Она все время думала о том, что хочет сказать ему. Она смотрела на его длинную спину. На его шею.
— Ты изменился, — заметила она, пресекая на корню его благоглупости.
— Конечно изменился. — Он протянул ей зажженную сигарету, и она вставила ее в мундштук. Сам он тоже закурил. — Как могло быть иначе?
— Ты больше не прежний Джордж. Такой вежливый, правильный и милый. Как это ни смешно, сейчас в тебе больше от Стивена! Как будто вы оба соединились в одного человека — все собралось в одном теле!
— Что за чушь? — Джордж говорил легкомысленно, но губы и шея его заметно напряглись. Он сидел на самом краю стула.
Грейс стало ясно.
— Ты на меня сердишься.
— Нет, не сержусь. Но если бы и рассердился, ты бы меня упрекнула? Ты только что произнесла оскорбительные слова. — Он крепко затянулся сигаретой.
— Ты видел нас, да? Меня и Стивена?
— Что? — Он явно пытался выиграть время.
Тепло от огня действовало угнетающе, и в комнате было душно. У нее закружилась голова.
— Ты видел меня с твоим братом в тот вечер! И так разозлился, что вернулся в дом и сделал предложение моей сестре! Ты сделал это назло мне! Из всех глупостей…
Вымученный смешок.
— Ты невероятно тщеславна, Грейс!
— Да, правда?
— Я люблю Нэнси.
Она выпустила кольцо дыма.
— Надеюсь, что это правда.
Их разговор начинал походить на битву, пусть и утонченную.
— Ты, конечно, повел себя очень достойно. По отношению к ней, я имею в виду. Ты поступил правильно.
Огонь издавал странный, медленный писк. Словно там находился кто-то живой, из которого ускользала жизнь.
— Нэнси хочет, чтобы у мамы вместо дровяного камина была симпатичная маленькая газовая печь, — рассеянным тоном произнесла Грейс. — Нового образца, такая, как в ее спальне. Прости… в вашей спальне. Она говорит, что такие печи очень красивы, чисты и легки.
— Я женился на твоей сестре, потому что мы оба этого хотели. Оба!
Громкий хлопок из камина. Шипение. Она попыталась не заметить, как Джордж вздрогнул от шума.
— Только через мой труп, сказала я маме. В настоящем камине есть что-то живое. Я люблю сажу и грязь. Я не люблю, когда вещи слишком красивы, чисты и легки.
— А вещи такими и не бывают, не так ли? — Джордж встал и бросил сигарету в камин.
— Бедная Нэнси!
— Прибереги свое сочувствие! Мы совершенно счастливы!
— Для тебя это так же трудно, как и для меня. Правда? — Ее голос теперь звучал мягче.
Он взял кочергу и пошевелил поленья, чтобы огни потухли. Аккуратно поставил на место каминную решетку.
— Это было целую вечность назад, Грейс. На Пустоши. С тех пор все изменилось. Все. Ты и понятия не имеешь, что значит «трудно».
— Прости. — Она смутилась, униженная перед лицом его совершенно непостижимого опыта. — Ты, конечно, прав. Что я знаю?
Он закрыл глаза.
— Но, Джордж, я хочу знать! Я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всем!
Джордж вздохнул и открыл глаза.
— Когда мы со Стивеном только что прибыли во Францию, нас прежде, чем отправить на фронт, послали в Хартфлер для технического обучения. Так обычно поступают с новобранцами. Мы должны были пробыть там примерно пару недель. Обучение состояло из строевой подготовки, стрелковой подготовки, лекций о газе и бомбах… Однажды, когда мы ждали инструктора, который должен был рассказать нам о бомбах, сержант решил провести с нами неофициальное, предварительное занятие. |