Женщина слабо кивнула головой. И было не понять – то ли она таким образом отвечает на приветствие, то ли показывает, что да, хозяин, ее муж и повелитель, в настоящий момент находится дома...

– Позови, – коротко распорядился Салаутдин.

Женщина, так и не сказав ни единого слова, бестелесной тенью скользнула в глубину квартиры. Дверь при этом не закрыла.

Из квартиры тянуло теплом. А еще чуткие ноздри некурящего Салаутдина уловили густой запах лекарств и еще чего-то... Если бы он был более склонен к поэзии, то назвал бы этот запах запахом горя, навеки поселившегося в этих стенах...

– Ассалам алейкум! – В коридоре появился хозяин. Мужчина неопределенного возраста, худой, весь какой-то усталый и потерянный. Шел он тяжело и медленно, еле волоча ноги.

– Ваалейкум салам! – откликнулся Салаутдин, а про себя подумал: "Что с ними со всеми происходит?! На кого они здесь стали похожи?!" Нет, определенно, вайнах должен обитать в родных и близких его сердцу горах, чтобы преждевременно не превратиться в такую вот развалину!

– Проходите... – признав в Салаутдине своего, хозяин сделал приглашающий жест рукой. Гость, пусть даже и незваный, и нежданный – это гость. Его надо принять, угостить, дать отдохнуть, если есть в этом необходимость...

Вот только пригласили гостя не в комнату, не на лучшее место, а на тесную кухню. И усадили не на мягкую подушку, а на жесткий табурет.

– Что привело вас в наши места, уважаемый?.. – довольно бесцеремонно начал расспросы хозяин квартиры, едва лишь налил гостю чай.

Такое отношение немного покоробило Даудова. Действительно, оторвавшись от родной земли, люди потихоньку начинают забывать все правила приличий, что им старательно прививались с раннего детства. Но сейчас было не до ссор и выяснения отношений...

– Я – Салаутдин Даудов... – представился гость. На родине его имя знали многие. Но хозяин равнодушно посмотрел сквозь полевого командира потухшими глазами и, в свою очередь, сказал:

– Я – Имран Алханов...

Понятно... На эти места слава сурового и грозного полевого командира Даудова не распространялась. Ну так это явление временное...

– Я – дядя Ахмада Такаева, – сообщил Салаутдин.

Услышав имя племянника Даудова, Имран вздрогнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. А еще – на страх и недоумение...

– Вы приехали... оттуда?.. – Имран мотнул головой куда-то в сторону.

– Да, – жестко ответил Салаутдин.

– Зачем? – Взгляд Имрана опять стал равнодушным, пустым.

– Месть, – все так же коротко, но предельно жестко ответил гость. – Я знаю, что твой сын и мой племянник были вместе. Тебе известно, кто их убил?..

Вместо ответа Имран встал со своего места и направился к выходу из кухни. Остановившись на пороге, повернулся к Салаутдину:

– Пойдем...

Ничего не понимая, полевой командир направился вслед за ним.

Они прошли через большую комнату, где на ковре играла маленькая, лет пяти, девочка. Грустно играла... Очень тихо...

Следуя за Имраном, Салаутдин прошел в дальнюю, маленькую комнату. Практически все пространство этой комнаты занимала кровать. Окна были тщательно занавешены, в комнате царил полумрак. И здесь особенно остро пахло лекарствами и еще чем-то затхлым, неживым... Такой запах обычно идет из ямы, в которой держат пленников...

У кровати сидела женщина. Та самая, что встретила Салаутдина у входа. Она не могла не услышать, как в комнату вошли люди. Но даже не повернула голову в их сторону – неотрывно смотрела на постель.