И остается надеяться только на чудо... Либо случайно удастся зацепить и "на шару" "расколоть" кого-нибудь из участников этой гнусной акции, либо кто-то из них же начнет во всеуслышание хвастаться своими "подвигами" именно в тот момент, когда рядом окажется один из "людей"... Милицейских агентов, проще говоря...

А так... Уже через неделю это дело потеряет свою актуальность. За неделю ведь много чего случиться может. Опять кого-нибудь убьют из сильных мира сего. И всех "убойщиков" бросят туда, свалив все тяготы текущего расследования на плечи прокуратуры. Увы, таковы реалии... И не ему, Михайлову, что-то менять...

– О чем задумался, казаче?.. – Освободившийся наконец-то от атаковавших его евреев Леха подошел совсем неслышно.

– Да так... – ответил Игорь. – Все о своем, о девичьем... Чего они от тебя хотели?

– Как чего?! – удивился Числов. – Отловить и привлечь к уголовной ответственности мерзавцев, которые такое учинили! Причем прямо здесь и сейчас!

– Ну, так это же запросто! – подыграл ему Михайлов. – В ладоши хлопнем, ножкой топнем!.. И всего делов!

– Во-во! – Числов стал серьезным. – И они так же думают. "Вы милиция – вы должны знать".

– Ладно, Леша, не грузись... Все равно им не объяснишь. Они – всего лишь обыватели. Они платят налоги, ходят на выборы и верят, что о них должны заботиться... Наивные!

– У тебя все? – деловито поинтересовался Числов. – А то что-то стало холодать...

– Да мне тут с самого начала делать было нечего! – ухмыльнулся Михайлов. – Только в протоколе осмотра отметиться, что, дескать, выезжал представитель аппарата!

– Ну, тогда поехали, представитель аппарата! А то я чего-то замерз...

Дружно развернувшись, коллеги направились к поплевывающей сизым дымком выхлопа служебной "Волге"...

4

Настроение у Скопцова было радужным. С самого утра. Хотелось петь, плясать, дурачиться... И не без причины. Кажется, у него наметились какие-то позитивные изменения в личной жизни...

...Прошлым вечером, ровно в восемь, он стоял у двери квартиры Суминой, сжимая в одной руке здоровенный букет цветов, а в другой – торт-мороженое, купленный в ближайшем магазине. На что-то более значительное и оригинальное, честно говоря, просто фантазии не хватило...

Дверь открыла сама Татьяна. Женщина была в переливающемся и как бы струящемся по изгибам ее фигуры вечернем платье. У Василия аж дух захватило... Такой красивой, как сегодня, он никогда раньше Сумину не видел.

– Здравствуй, Таня! Это тебе... – Скопцов протянул букет.

– Спасибо. – Татьяна взяла цветы. – Ой, какая красота!.. Не стой на пороге, проходи!

Василий шагнул в прихожую. Пока он разувался у входа, Татьяна вместе с букетом упорхнула куда-то в глубину квартиры. Только голос ее было слышно:

– Вася, ты проходи в комнату! Я сейчас...

Скопцов послушно проследовал туда, куда ему было сказано. В большой комнате, можно сказать, в гостиной, стоял сервированный на троих стол. На диване под торшером сидела Настя и листала какую-то детскую книжку с яркими картинками.

Поставив торт на стол, Василий подошел к ребенку:

– Привет, подружка! Как дела?

– Здравствуй, – очень важно и серьезно ответила девочка.