Как выяснилось, за прошлый год в Лондоне было совершено около восьмидесяти тысяч краж из автомобилей (я тоже округляю, поэтому цифра приблизительная), и примерно две тысячи Тимми угодили в камеру. На первый раз простительно предположить, что шансы Тимми удрать с классной автомагнитолой очень даже неплохие — сорок к одному. Я сам вначале подумал, что дельце как раз по мне. Шарпей, однако, настойчиво призывал нас включить мозги.

— Представьте: вы пришли на ипподром «Кемптон-парк» и узнали, что ставки на определенную лошадь — сорок к одному. Найти простофилю, который поставит на эту лошадь, будет нелегко. Почему? Потому что ставка невыгодная. Даже если вы решите, что при таком раскладе ваша лошадь непременно придет первой — ну, типа у нее подковы на ракетной тяге, — вам придется поставить целых сорок фунтов ради того, чтобы выиграть всего лишь один фунт, — объяснил Шарпей.

— М-м-м, но если поставить не сорок, а восемьдесят фунтов, то выиграешь уже не один, а два фунта, верно, сэр? — спросил Трамвай, довольный тем, что изобрел ловкий способ удвоить свои денежки.

— А если поставить восемь сотен, сэр?

— Или даже восемь миллионов?

— Тогда выиграешь целый миллион! — восторженно произнес Крыса.

— Не миллион, а сто кусков, — поправил его Шпала.

— Тогда я поставлю восемьдесят лимонов, — заявил Бочка.

— В таком случае вы, юноша, — идиот, — спустил его с небес на землю Шарпей, и все загоготали.

Честно скажу, при всей своей неприязни к Бочке, я как-то не мог разглядеть в его плане слабое место. Если точно знаешь, что вернешь не только свои восемьдесят миллионов, но еще и лимон в придачу за нечего делать, что тут не так?

— А кто сказал, что ваши деньги непременно к тебе вернутся? — прищурился Шарпей.

— Вы, сэр, — удивился Бочка.

— Отнюдь, — презрительно усмехнулся Шарпей. — Я сказал, что ставка — сорок к одному, а сорок к одному — это пари, а не гарантия. Допустим даже, вы действительно захотели поставить восемьдесят миллионов на ту или иную лошадь. Где вы возьмете деньги? Если вы в состоянии просадить восемьдесят лимонов на скачках, то вряд ли станете беспокоиться из-за жалкого миллиона. И все же, мистер Дикинс, каким образом вы добудете деньги?

— Гм… Например, возьму кредит в банке.

— Банки не дают кредиты на азартные игры.

— Тогда займу у миллионера. Возьму в долг, а потом верну.

— С чего бы это миллионеру ссужать вам такую сумму?

— Ну, я же пообещаю возвратить долг. Мне ведь надо совсем ненадолго.

— А если вы не сможете вернуть долг? Например, потеряете деньги?

Бочка на секунду умолк, не придумал ничего умного и лишь пожал плечами. Я тут же представил себе, как он стоит на пороге роскошного бакингемширского особняка и беспомощно пожимает плечами, глядя в глаза миллионеру, в одночасье пополнившему ряды продавцов журнала «Биг иссью».

— Мистер Дикинс, вы играете в карты? — спросил Шарпей и вытащил из кармана колоду.

Вручив ее Бочке, он попросил того хорошенько рассмотреть карты, потом забрал колоду обратно и перетасовал.

— Сколько при вас денег, мистер Дикинс?

Бочка порылся в карманах.

— Три фунта и двадцать пенсов.

— Отдайте их мистеру Макфарлану.

Шарпею пришлось повторить распоряжение три или четыре раза, прежде чем Бочка наконец нехотя вручил свое богатство мистеру Макфарлану, более известному как Крыса. Вообще-то я считал, что за эту затяжку времени Бочке полагается хороший подзатыльник, но Шарпей был спокоен, как удав, и я злорадно потирал руки, предчувствуя, что Бочка видит свои три двадцать в последний раз.