— В колоде пятьдесят две карты плюс два джокера. Уберем одного из них, — сказал Шарпей, вытащил карту с нарисованным на ней джокером и кинул ее на парту мистера Дикинса. Еще раз тщательно перетасовав карты, он вручил их Бочке и попросил сделать то же самое, после чего разложил карты на парте и спросил:

— Каковы мои шансы вытащить второго джокера?

— Пятьдесят два к одному, — первым ответил Шпала, пока все остальные производили в уме сложный расчет.

— Совершенно верно. По словам мистера Уильямса, у меня есть один шанс против пятидесяти двух вытащить из колоды второго джокера. Я попрошу мистера Макфарлана воспользоваться деньгами мистера Дикинса и заключить со мной пари на то, что с первого раза мне это не удастся. После того, как мистер Макфарлан выиграет, он вернет начальную ставку мистеру Дикинсу и оставит себе выигрыш в размере, скажем, пяти пенсов. Деньги небольшие, но гарантированные, поскольку ставка в пари — пятьдесят два к одному. Понятно?

Все согласно закивали, за исключением Бочки, мечтавшем лишь о том, как бы поскорей вернуть свои три двадцать.

— О’кей, начнем.

Шарпей взял карты в руки и трижды снял колоду. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, пальцы легко гладили ребро каждой карты, словно он пытался различить на ощупь текстуру типографской краски. Я уже приготовился увидеть эффектный трюк, как вдруг Шарпей открыл глаза, перевернул карты картинкой к себе и, не торопясь, нашел среди них второго джокера.

— Та-дам-м! — торжествующе пропел он и шлепнул карту на парту перед Бочкой. — Внимание, почтеннейшая публика, фокус номер два: исчезающие деньги! — Три фунта и двадцать пенсов, некогда принадлежавшие мистеру Дикинсу, отправились в карман к Шарпею.

— Вы смотрели на карты! — ошеломленно и с возмущением выдохнул Бочка.

— Конечно, смотрел. А как иначе я бы нашел джокера? — пожал плечами Шарпей.

— Но вы не должны были подглядывать, это нечестно! — вопил Бочка, едва не выпрыгивая из штанов.

Обратите внимание, столь бурное негодование наблюдалось исключительно с его стороны, остальные катались по полу, рыдая от смеха, однако больше всех радовался я, довольный тем, что Бочку обнесли.

— Разве мне нельзя было смотреть? Лично я ничего такого не говорил. — Шарпей изобразил искреннее удивление. — Я всего лишь сказал, что попытаюсь достать второго джокера. Вы же видели, как я вытащил первого. По-моему, намек был весьма прозрачным.

— Так нечестно! — не унимался Бочка. Он колотил кулаками по парте и пронзительно визжал, как свинья в луже.

— Нечестно?! А кто сказал, что жизнь — честная штука? Позвольте напомнить, что вы находитесь в школе для малолетних правонарушителей — бездельников, прогульщиков и хулиганов, и, стало быть, натворили достаточно, раз попали сюда, не так ли, мистер Дикинс?

Это было что-то потрясающее — Бочку развели на деньги да еще опустили ниже шахты, и все буквально за пару минут! Шарпей мгновенно вырос в моих глазах.

— Итак, я преподал вам полезный урок, точнее, даже два. Во-первых, пятьдесят два к одному — это вовсе не гарантия успеха, а во-вторых, все всегда подстроено заранее. Счет в футбольном матче, результаты скачек, партий в бильярд и дартс, вручение «Оскара» и Букеровской премии — все сплошное мошенничество. Дураков легко развести на деньги, запомните, — подытожил Шарпей, пряча карты в карман и возвращаясь к доске.