— Вижу, почти все разобрали. Пожалуй, я тоже возьму билетик, прибавлю вам деньжат для приза, — сказал Грегсон, вынимая из бумажника пятерку.

— Рекомендую поставить на мистера Шарпа, его билет пока никто не взял. Уверен, лучшим игроком выберут именно его. — Я оторвал билетик и протянул Грегсону.

Старый лис отвел руку с купюрой, прежде чем я успел ее взять, и подозрительно прищурился, глядя на стену, где висел листок.

— Нет, я, наверное, выберу кого-нибудь другого, — промурлыкал он, и его взгляд, скользивший по листку, остановился. — Ого, кто-то поставил на мистера Ричардсона (Очкарик, если забыли). Странно, я всегда полагал, что он не очень дружит со спортом. Стоит на воротах, гм… Забавно, кто мог решить, что мистер Ричардсон станет лучшим игроком?

— Родительская любовь слепа, — подсказал я.

— Да, но я-то не слепой… Все, передумал. Не буду ни на кого ставить. — Грегсон спрятал пятерку обратно в бумажник.

— Сэр, прибыль пойдет в пользу книжного клуба, — разочарованно протянул я.

— Хватит с вас книжек. Ярлыки больше не отклеивать, понятно? — Грегсон направился к выходу, но у двери обернулся. — И пусть это будет не мистер Ричардсон, а кто-то другой. Я ведь просил, чтобы все было не так явно.

— Сэр, я не понимаю… — начал я.

— Вы хорошо меня слышите, мистер Банстед? Неприятности мне не нужны. Подберите более подходящую кандидатуру. Например, мистера Купера.

— Но мы уже продали четыре билета с его фамилией, — попытался возразить я.

— В самом деле? В вашем списке это не отмечено. Быстро привести все в порядок! — цыкнул Грегсон и удалился.

Я торопливо пробежал глазами свои записи в маленьком блокнотике, который держал под столом. Выяснилось, что пари заключены почти на всех игроков, причем на некоторых — дважды или трижды. Осталась единственная правдоподобная кандидатура, на которую еще не были сделаны ставки — я сам, да и то лишь потому, что мои старики опаздывали, а всем прочим не приходило в голову ставить на парня, который устраивает тотализатор.

Представляете, как бывает: еще три-четыре недели назад я считал, что «Манчестер Юнайтед» — это гомики, которые поют слащавую песенку «Прибереги для меня поцелуй», а сегодня я — без пяти минут звезда футбола. Ей богу, как в сказке.

Конечно, изменения в плане понравились не всем. Во-первых, папаша более чем удивился, узнав, что ставит на мистера Шарпа и мистера Купера, а не на меня. Сами понимаете, новость дошла до него уже после того, как он расстался с десятью фунтами, поэтому не судите старого жмота чересчур строго.

— Как? Я думал, что ставлю на тебя! — выпучил он глаза.

— Надо было приезжать раньше. Мой билет ухватили, едва я открыл контору. Меня считают фаворитом.

— С каких это пор? Ладно, не важно. Я поставлю только на мистера Шарпа. Мистер Купер мне не нужен, пускай он как угодно хорошо играет в футбол. — Старик всучил мне обратно билетик с фамилией Трамвая.

— Папа, мы же собираем деньги на благотворительность.

— Ты говорил, что прибыль пойдет в пользу книжного клуба?

— Правильно, на нужды школы.

— Это где-нибудь фиксируется? Как мы узнаем, что деньги потрачены на книги?

— Ты сомневаешься в честности родного сына?

Этот бессмысленный разговор грозил затянуться на весь день, но, к счастью, моя старушка положила ему конец, сказав, что возьмет второй билет себе, лишь бы мы с отцом не ругались.