Доркион недоумевающе взглянула на Терона и обнаружила, что он разглядывает стоявшего неподалеку Орестеса.

— О, да я совсем забыл про него! — радостно воскликнул Кутайба. — Ну что ж, поставим парус — и порадуем себя!

— Погодите, — растерянно сказала Доркион, не вполне понимая, о чем они говорят, однако насторожившись при словах о поставленном парусе. — Вы уже отправляетесь? Но ведь отец должен вернуть долг Агазону…

— Это сколько? — ухмыльнулся Кутайба. — Талант? Или шестьдесят мин? Ха! Эти несчастные дураки пытались нас надуть, но даже соврать не сумели толком! Ведь шестьдесят мин — это и есть талант!

И тотчас тон его стал серьезным:

— Не строй из себя дурочку, Лаис! Неужели ты не поняла, что я соглашался со всеми, потому что не хотел, чтобы твои односельчане начали потасовку? Конечно, мы бы пробились к лодке, но неизвестно, сколько этих глупцов осталось бы лежать на берегу бездыханными, а Леодор просил не окроплять кровью его родную землю… Эй, вы! — махнул Кутайба рукой нескольким мужчинам, сидящим около мачты. — Распускайте парус! Попутный ветер!

Те поспешно начали разматывать огромный свиток грязно-белого холста, прикрепляя его по обе стороны борта. Парус затрепетал и надулся: Нот и Эвр, боги южного и восточного ветров, вмиг наполнили его своим дыханием, уже готовые гнать судно к северо-западу, в Афины.

Галера дрогнула… Несколько мореходов с правого и левого бортов втянули со дна огромные камни, прочно опутанные канатами, — якоря. И тотчас взлетели, опустились и снова взлетели и опустились весла гребцов — галера понеслась по волнам!

Доркион испуганно оглянулась на отца, но тот лежал с закрытыми глазами и, казалось, дремал.

Она выпустила его руку и вскочила:

— Орестес! Спасайся! Прыгай за борт! Ты еще успеешь доплыть до берега!

— Или ты прыгаешь со мной, или я остаюсь здесь, — неуступчиво ответил Орестес, который обводил восторженными глазами корабль. — А вообще-то я совсем не хочу возвращаться! Вижу, что эти два хитреца обвели всех на берегу вокруг пальца и хотят увезти тебя в Афины. Ну что ж! Я отправлюсь с тобой в Афины.

— Так ты появился здесь из-за моей дочери? — слабым голосом спросил Леодор. — Тот самый противный Орестес, который когда-то колотил ее? — Он усмехнулся, с трудом шевельнув губами. — Я предсказывал, что она когда-нибудь расквитается с тобой — так и вышло. Но послушай меня и ее, Орестес: прыгай за борт и спасайся, пока не поздно, не то…

И тут же Леодор горестно сморщился, потому что к ним подошел Терон:

— Мне надо потолковать с этим юнцом!

Он ловко поймал Орестеса за руки, заломил их ему за спину и задрал хитон так высоко, что стали видны нагие чресла юноши:

— Хорошенький козленок, а?

Мореходы, свободные от вахты на веслах, радостно заорали.

Сильным тычком в спину Терон заставил Орестеса упасть на колени, а потом толкнул ногой в спину так, что юноша оказался стоящим на четвереньках.

Терон принялся развязывать свой пояс, и в это мгновение перепуганный Орестес попытался вскочить. Однако Терон новым пинком заставил его рухнуть ничком и наступил одной ногой ему на поясницу:

— Не дергайся, козленочек, не то я сломаю тебе хребет. Эй, друзья, подержите-ка нашего красавчика.

В ту же минуту Орестес оказался схваченным и прижатым к полу, однако один из тех, кто его держал, оттолкнул Терона, который уже начал спускать свои короткие штаны:

— Погоди, друг. Почему ты хочешь быть первым? Надо бросить жребий! Чтобы все было по справедливости.