Что-то тут было не то и не так. Значит, надо уточнить и разобраться. Токарев или те, кто стоит за ним, надеются на Донича и на меня, потому, видно, и не торопят события.

Я допил кофе, разделся до трусов и, осторожно открыв дверь на балкон, вышел на свежий воздух. Ночь была такая тихая, безлунная, с усыпанными звездами небом, что я окончательно отрезвел. От клумб веяло ароматом и прохладой, родным Подмосковьем, родительской дачей, где я любил бывать в детстве. Вспомнилась последняя поездка туда на похороны матери, Дина, которая старалась облегчить мое горе и к которой я быстро охладел. Почему? Я и сам не мог объяснить себе. Видимо потому, что потерял к ней доверие. Да и можно ли верить женщинам? Вот теперь Альбина... Собралась замуж за Андрея... Не прошло и двух месяцев как забыла о нем. Что её связывает со мной? Угрызение совести, любовь, похоть или какие-то более серьезные цели?..

В номере Ионы Георгиевича вспыхнул свет - вернулся. И не один: раздались мужские голоса. О чем говорят, не разобрать - его аппартаменты далековато, за номером Альбины.

Балкон перегорожен железными решетками, перелезть непросто - нужны крепкие руки и ноги...

Перед фасадом здания горят фонари, освещая балконы и все подходы метров на сто. Внизу никого не видно, и стрекот цикад и кузнечиков подтверждает, что людей вблизи нет или они так притаились, что даже насекомые не чувствуют их.

А перелезть хотя бы на соседний балкон просто необходимо!

Возвращаюсь в номер, выключаю свет. Стены и балкон белые... Натягиваю светлую пижаму. Рядом - моя возлюбленная и разве не романтично забраться к ней через балкон? Так, по утверждению старых романов, поступали многие сердцееды.

Окно Альбины открыто нараспашку - в комнате душно, - в случае чего можно этим воспользоваться. Крепко спит ли она? И спит ли?.. Все равно другого выхода нет: не могу жить я в неведении и безропотно ждать решения своей судьбы.

Берусь за перила и перебрасываю ногу. Другой рукой дотягиваюсь до перил соседнего балкона. Бордюр такой гладкий, что ноге не на что опереться. Да, без хорошей физической подготовки запросто сорваться. Руки удерживают мое тело, и с их помощью я перебираюсь на территорию моей возлюбленной. Прижимаясь к стене, подползаю к окну и замираю в надежде услышать дыхание Альбины. И слышу как замолкают цикады и кузнечики.

В щелку наблюдаю за аллеей, ведущей от ворот к отелю, и вижу как неторопливой походкой приближается здоровенный детина в униформе и с автоматом на шее. Неужели заметил?..

Охранник останавливается невдалеке и внимательно осматривает фасад здания. Достает папиросу, прикуривает и ещё медленнее, словно нехотя, отходит, оборачиваясь несколько раз. Слышу как шуршит галька под его ногами, он что-то бормочет, сплевывает и удаляется под тень деревьев. Цикады и кузнечики возобновляют свои трели.

Подползаю к балкону Ионы Георгиевича. Слышу смех, короткие, но понятные фразы: "Прикуп", "пас", "вист", - спортивные боссы развлекаются картишками. Из четырех голосов узнаю только два - Ионы Георгиевича и Михаила Михайловича, - остальных не успел запомнить.

- ... Это тебе не с толстушкой забавляться, - говорит весело кому-то Михаил Михайлович. - Тут думать надо.

- Лучше бы я с ней остался, - отвечает на ломаном русском, похоже, литовец. - Не везет мне в карты. Да и давно не играл.

- Ты почаще нас собирай, Иона Георгиевич, - включается в разговор третий собеседник. - Твои девочки лучше всякого женьшеня поднимают тонус.

"Пошло, поехало... - со злостью разочаровываюсь я. - Теперь эти похотливые прелюбодеи долго будут умиляться своими сексуальными подвигами и придется сне убираться с балкона ни с чем, по-прежнему находиться в неведении, с кем я имею дело и какова роль в моей трагической истории Альбины и её папаши". Но что-то сдерживает меня, и я лежу, прижавшись к прохладному цементу. "Старички" ещё с полчаса смакуют воспоминания, но вот запал начинает спадать и Иона Георгиевич объявляет:

- На сегодня хватит.