- Смотря что,.. - заколебался Мирча.

- Одного состоятельного дядечку тряхнуть. Казна у него очень уж заманчивая: и доллары, и марки, и форинты.

- Так охрана, наверное...

- Само собой. Но это уже другая сторона медали. У меня против него имеется более действенное оружие, и он сам на блюдечке с голубой каемочкой преподнесет кругленькую сумму. Твое дело узнать его апартаменты и часы приема по личным вопросам. Остальное обсудим потом.

- И кто он?

- Крупная шишка. Один из заместителей секретаря ЦК компартии Молдовы. Партийный казначей.

Мирча от неожиданности даже кий положил.

- Ну вы даете!.. И думаете?..

- Уверен. Но если ты трусишь...

Мирча потоптался у стола.

- Я не трушу, но очень уж...

- А ты как думал? Знаешь русскую пословицу: "Полюбить - так королеву, а украсть - так миллион". Решай. Дело намного проще, чем с твоей супружницей.

Мирча набычился, глянул на меня исподлобья, зло и с недоверием. Дальше я предпочел не распространяться, точным ударом загнал шар в лузу.

- Вот так!

Мирча постоял молча с минуту и взял кий. Но удар и на этот раз не получился. Он бросил кий.

- А-а, была не была...

12

Через три дня Донич привез мне паркеровскую авторучку, точно такую, какую я видел у Петрунеску, два микрофона и импортную электробоитву полный комплект подслушивающего устройства. Пошутил:

- Бритва тебе. Теперь будешь знать все, о чем говорит твой тестюшка.

А ещё через два дня за мной приехала Альбина на ослепительно-рубиновых "Жигулях", стремительных и коварных, как и их хозяйка. От одного их вида во мне закипело негодование, и я готов был послать свою возлюбленную ко всем чертям. Но надо было продолжить игру, теперь я владел ситуацией, и теперь предстоял мой ход.

Мирча пока ничего существенного мне не сообщил. Дважды он побывал в городе, но выяснить, кто ведает партийной казной, где его офис и квартира, не смог. А что предложит мне моя фея? Новую "настоящую проверку" или просто приехала удовлетворить свою неуемную похоть?

Пока Альбина вылезала из машины, я обошел вокруг, внимательным взглядом отыскивая следы недавней аварии, но "девятка" блестела, как новенькая, и номера были другие.

- Хочешь прокатиться? - насмешливо спросила Альбина, догадавшись, чем я заинтересовался.

- Спасибо. Только красный цвет с некоторых пор действует на меня, как на быка: так и хочется пнуть твою тачку.

- Вот даже как, - огорчилась Альбина. - А я рассчитывала... - Она не договорила, на что рассчитывала, перевела разговор на другое: - Ты очень занят?

- Точнее спросить, свободен ли я. Увы!

- Тебя хочет видеть папа. С твоим начальством он уже договорился. Так что собирайся.

- Далеко и надолго?

- Пока к нам. Познакомишься с интересным и полезным человеком. А надолго ли... возможно, насовсем, все будет зависеть от тебя.

Герпинеску был на службе и подтвердил разрешение на отъезд. Я собрал в дипломат свои дорожные вещички и через пятнадцать минут ярко-рубиновые "Жигули" мчали нас по асфальту в направлении Кишинева. Несмотря на обнадеживающие слова и на то, что я уже за воротами школы, на чистое предвечернее небо и зеленые сады и виноградники, проносящиеся мимо, свобода почему-то меня не радовала, сердце сжимала тревога: какое ещё испытание приготовили мои тираны и чего они добиваются от меня? Не допустил ли я просчета, рискнув использовать в своих целях Мирчу? А если школа давно субсидируется партийной кассой? Мой провал обеспечен. И Донича. Нас ждет, в лучшем случае, молдавское правосудие.