– Есть и еще один человек, которому известна эта тайна.

– Кто же это?

– Мать Мэттью.

– Значит, вы поверили в эту историю? – А разве вы можете ее опровергнуть? Барбара фыркнула:

– Эта– как ее– Рена, кажется? Сидела, прижавшись к нему, поглаживала его, успокаивала, если мы уж слишком на него давили. Да уж, наш Джилс – любитель экзотических дам. Чем он их так привлекает? Господи, я этого понять не могу. Почем знать, может быть, у Эдварда Хсу имелась сестра, кузина, еще кто-нибудь, и эта малышка чересчур сдружилась с нашим приятелем Джилсом, а когда он обработал ее и Мэттью был уже в проекте, он ее бросил. Эдди узнал, что его наставник, его божество – колосс на глиняных ногах, и спрыгнул с крыши часовни.

– Красивая теория, сержант. Прекрасное сочетание греческой трагедии и средневекового моралите. Боюсь только, она совершенно неправдоподобна. Неужели, по-вашему, юноша покончил с собой только оттого, что узнал о дурном поступке Джилса Бирна, о его неверности, каком-то нравственном изъяне, неисполнении долга– не важно, Что там еще.

– А чем плоха моя теория? Я буду крепко держаться за нее, и вам советую. Попомните мое слово, Джиле что-то от нас утаивает. Готова поставить последний пенни– малышка Рена посвящена в это. Он лжет в глаза и не краснеет, но Рена ни разу за всю нашу встречу не подняла голову. Вы заметили – она избегала наших взглядов?

Линли кивнул:

– Да, это как-то странно,

– Давайте перепроверим его историю насчет родов в Эксетере. Сколько там может быть больниц? Рождение ребенка должно быть зарегистрировано. Нельзя верить Бирну на слово.

– Верно, – согласился Линли, распахивая дверь машины. – Пошлите туда констебля Нката. А мы тем временем выясним, какая информация поступила из Слоу.

Они быстро перебежали улицу под дождем и укрылись в приемной Нового Скотленд-Ярда. Две секретарши болтали с одетым в форму констеблем, охранявшим перегородку, – за этим барьером начиналась недоступная для посторонних зона полицейского штаба. Руки констебля покоились на металлической табличке с требованием предъявить удостоверение или временный пропуск. Линли и Хейверс достали свои удостоверения, и тут секретарша спохватилась:

– К вам посетитель, инспектор. Ждет с половины пятого. – Она кивнула в сторону стены, где был навеки закреплен хорошо освещенный том, на каждой странице которого описывались деяния и подвиги того или иного служащего полиции. Под ним на металлическом стуле сидела девочка в школьной форме, с ранцем под мышкой. – Ранец она прижимала к себе так крепко, словно боялась, как бы его не отняли. Девочка пристально смотрела в дальний конец комнаты, на пламя вечного огня.

Линли уже слышал ее имя, видел ее лицо на фотографии в принадлежавшем Мэттью отсеке «стойла» в Бредгар Чэмберс, но для него стало неожиданностью, что она выглядит настолько старше своих тринадцати лет. Смуглая кожа, черные или почти черные глаза, точеные черты лица. Ивоннен Ливсли, подружка детства Мэтта.

Он прошел через холл, подошел к девочке и назвал свое имя. Она внимательно, недоверчиво посмотрела на него.

– Покажите удостоверение, пожалуйста, – попросила она.

Линли снова достал свою карточку. Ивоннен прочла на ней его имя, затем ее взгляд вернулся к лицу инспектора, и тогда она поднялась со стула, удовлетворенно кивнув, и десятки переплетенных бусами косичек слегка зазвенели, соприкасаясь друг с другом.

– Я должна отдать вам одну вещь, инспектор. Это от Мэтта.

В кабинете Линли Ивоннен уселась, подтянув стул поближе к его столу. Отодвинув в сторону стопку накопившейся почты, девочка водрузила на стол свой драгоценный ранец.