Мальчика нет. Он мертв. Он не вернется к нам, до чего бы там ни докопались эти полицейские ищейки. Ты поняла меня? Это ничего не изменит.

– Они должны найти того, кто его убил, Кев. Они обязаны это сделать.

– Это не вернет нам Мэттью! Черт тебя побери, это его не воскресит. Ты что, остатка мозгов уже лишилась? Дура! Дура набитая!

У нее вырвался слабый крик, похожий скорее на скулеж забитой собаки.

– Я только помочь!

– Помочь? Господи, это ты-то хотела помочь? – Кевин схватил подушку. Руки, так и не отмытые после целого дня работы, оставили на наволочке черные пятна, такие же следы появились на простыне в том месте, где она соприкасалась с рабочими штанами Кевина.

– Ты пачкаешь постель Мэтти, – устало и сварливо попрекнула его Пэтси. – Теперь мне придется сменить белье.

Кевин резко вскинул голову.

– Зачем? – поинтересовался он. Жена не ответила, и он, дав наконец себе волю, заорал, уже не сдерживая ярость: – Зачем? Отвечай, Пэтси: зачем?

Она не говорила ни слова, только пятилась к двери, как-то неуклюже вывернув руку, прикрывая ею затылок. Кевин знал этот жест: так Пэтси показывала свою растерянность, готовясь к бегству. Он не намеревался отпускать ее.

– Я задал тебе вопрос. Будь добра ответить. Пэтси тупо уставилась на него. Ее лицо скрывалось в тени, глаза казались темными провалами на лице, непроницаемые, бесчувственные, бездумные. Стоит тут и рассуждает о постельном белье,.. только и думает что о стирке… наелась сэндвичей, попила чайку, пообщалась с детективами, а тело их сына тем временем лежит в Слоу в морге, ожидая скальпеля хирурга, который уничтожит последний след его кратковечной, хрупкой прелести.

– Отвечай!

Пэтси повернулась, хотела уйти. Кевин взметнулся с кровати, в два прыжка пересек комнату, схватил жену за руку и резко развернул ее к себе.

– Не смей поворачиваться спиной, когда я с тобой разговариваю. Не смей, ясно тебе?! Не смей!

Пэтси дернулась, вырываясь.

– Пусти меня! – У нее изо рта брызнула слюна. – Пусти, Кевин. Ты с ума сошел, ты болен…

Открытой ладонью он ударил ее по лицу. Пэтси вскрикнула, снова попыталась высвободиться.

– Нет! Не надо!

Он опять ударил ее, на этот раз кулаком, почувствовал, как резко и сильно костяшки его пальцев врезались в челюсть. От удара голова Пэтси мотнулась вбок, она пошатнулась и упала бы, если б Кевин не удерживал ее за руку.

Она вскрикнула только:

– Кев!

Но он уже прижал ее к стене, ударил головой в грудь и принялся неистово молотить кулаками по ребрам. Разорвав на жене халат, он стал наносить удары по ее бедрам, впился ногтями в обнаженную грудь. Он изрыгал самые омерзительные проклятия, какие только знал. Но так и не сумел заплакать.

16

Линли не поехал на подземную парковку, он остановил автомобиль возле вращающейся двери, сквозь которую работники Скотленд-Ярда и посетители проходили в приемную. Секретари и служащие уже выходили из здания, пересекали улицу, направляясь к станции метро Сент-Джеймс-парк. Сержант Хейверс завистливо вздохнула, следя, как они раскрывают зонты под дождем.

– Если б я выбрала себе другую работу, я бы, по крайней мере, питалась регулярно, – пожаловалась она.

– Но вы бы не испытали душевного удовлетворения и восторгов охоты за истиной.

– Именно, именно, – подхватила она. – Хотя, чтобы передать чувства, вызванные во мне встречей с Джилсом Бирном, слово «восторг» покажется слишком слабым. Как это так удачно получилось, что лишь он один посвящен в тайну самоубийства Эдварда Хсу?

– Есть и еще один человек, которому известна эта тайна.