– Я хочу, чтобы Гарри увидел это, сержант, – распорядился Линли, когда Хейверс подошла поближе. – Помогите ему подняться по лестнице.

Хейверс кивнула, подвела Гарри к лестнице, и вскоре он уже стоял рядом с Линли в узком проходе. Положив руку ему на плечо, Линли провел мальчика в комнату и, втолкнув его внутрь, встал в дверях, отрезав путь к отступлению. Он обеими руками держал мальчика за плечи и чувствовал, как хрупко его тело– словно надломленный стебелек.

– Вот куда привели Мэттью, – пояснил Линда. —Кто-то привел его сюда, Гарри. Наверное, он сказал ему, что им надо поговорить, что настала пора все прояснить, помириться, а может быть, этот человек приволок его сюда в бессознательном состоянии, чтобы не утруждать себя, выдумывая какие бы то ни было предлоги; так или иначе, но Мэттью заперли здесь.

Линли рукой повернул голову мальчика, заставляя его взглянуть в угол, где пыль была притоптана.

– Его привязали в том углу. Видишь, сколько там валяется окурков? Его прижигали сигаретами, и в нос засовывали сигарету, и яички тоже прижигали. Ты ведь слышал про это? Ты можешь себе представить– каково это, какую боль он испытывал, как пахло паленым мясом?

Гарри задрожал и словно впал в оцепенение. Он пытался и никак не мог сделать вдох.

– Чувствуешь запах мочи? – беспощадно продолжал Линли. – Запах кала? Мэттью не мог сходить в туалет, он мочился под себя, он обделался. Он лежал здесь совершенно голый. Вот почему в комнате такой запах.

Гарри резко запрокинул голову, ударившись затылком о грудь Линли, и завизжал, как пойманный зверек.

Линли легонько коснулся его лба, влажного, горячего.

– Это все мои догадки, но я думаю, что не ошибся. Вот что проделали с Мэттью прежде, чем умертвить его. Но только ты можешь сказать нам, кто это сделал.

Гарри исступленно замотал головой.

– Он знал, что кто-то из старшеклассников преследует тебя. Мэттью был не такой, как другие мальчики, верно? Он не стал отводить глаза и радоваться, что не ему одному плохо приходится в этой школе. Он не мог смириться с насилием, к тому же он считал тебя своим другом. Он не желал отступить в сторону и позволить кому бы то ни было издеваться над его другом. Он придумал, как положить этому конец, он спрятал в твоей комнате подслушивающее устройство и сделал запись. Наверное, он сделал все это три недели назад, когда отпросился с вечернего матча, притворившись, будто заболел. У него было как раз достаточно времени, чтобы установить микрофон и опробовать его, и никто– кроме тебя, разумеется– не был посвящен в эту тайну. Он все подготовил, и вам осталось только дождаться очередного визита. Той же ночью, не правда ли? Ведь это всегда происходило по ночам.

Мальчик беззвучно заплакал, вздрагивая плечами.

– Мэттью сделал запись, и ночные визиты прекратились, так? Этот негодяй не мог больше продолжать свои игры. Если б он хоть пальцем тебя тронул, запись отправилась бы к директору и его исключили бы из школы. Однако Мэттью вовсе не хотел причинять этому старшекласснику неприятности, хотя тот и заслуживал исключения. Нет, он предоставил ему шанс исправиться. Он не понес пленку к директору, он передал ее кому-то другому. Он не знал, бедняга, что для некоторых людей насилие становится потребностью, маниакальной страстью.