Разумеется, Корнтел не мог не понимать, что все его личные мучительные признания не очистят его от подозрений. Даже если Линли сумеет найти другого виновника преступления, как он распорядится конвертом с фотографиями? У Корнтела были все основания ожидать, что снимки лягут на стол директора. Даже если Корнтел не виновен в гибели Мэттью, только Локвуд вправе решить его профессиональную судьбу. Таковы, в конце концов, обязанности директора.

Однако Линли считал необходимым принять во внимание и иные соображения. Он еще не забыл Итон, не забыл, как валялся пьяный на постели, а Корнтел спасал его от исключения из школы. Он не забыл, как Джон, красноречиво проповедовавший в часовне и писавший удостаивавшиеся первых премий сочинения, с готовностью приходил на помощь не столь одаренным и легким на язык мальчикам. Он видел, как Джон Корнтел пробегает под аркой ворот, в модных брюках и визитке: он опаздывает на урок и все же останавливается помочь привратнику, сгружающему тяжелую посылку с грузовика. И эта быстрая, летучая улыбка, приветственные возгласы, раздававшиеся из всех углов школьного двора. Их связывает общее прошлое, они кое-что пережили вместе. Это неотменимо. Узы школьного братства.

Конверт с фотографиями во внутреннем кармане мешал ему, давил на сердце. Надо принять какое-то решение. Линли не был к этому готов.

– Инспектор! – Алан Локвуд ждал его у подножия лестницы. – Сегодня состоится арест?

– После того, как криминалисты…

– К черту криминалистов! Вы должны убрать Клива Причарда из школы! Сегодня вечером собирается совет попечителей, и к тому времени все должно быть улажено. Господь один ведает, когда родители Причарда надумают его забрать. Я не собираюсь держать его в школе до той поры. Ясно вам?

– Вполне, – ответил Линли. – К несчастью, на данный момент единственной уликой против него является кассета с его голосом. Мы не можем доказать, что он участвовал в похищении Мэттью Уотли, а Гарри Морант не желает уличить его как человека, регулярно над ним издевавшегося. Я не могу арестовать Причарда лишь на том основании, что Чаз Квилтер опознал его голос. Я могу только посоветовать вам, мистер Локвуд, не спускать с него глаз.

– Не спускать глаз! – выплюнул Локвуд. – Вы же знаете, это он убил парня!

– Я пока ничего не знаю. Для ареста требуются доказательства, а не интуиция.

– Вы подвергаете риску шестьсот учеников школы! Вы отдаете себе в этом отчет? Пока вы не уберете этого мерзавца из Бредгар Чэмберс, тут может произойти все что угодно. Я не могу взять на себя ответственность…

– Но вы несете ответственность, – перебил его Линли. – Вы сами должны это понимать. Клив знает, что он является главным подозреваемым. Вряд ли он решится сейчас на какой-либо опрометчивый поступок, к тому же он рассчитывает, что мы не сможем инкриминировать ему убийство Мэттью Уотли.

– Что же вы предлагаете мне делать, пока вы соберете улики для ареста?

– Заприте его в комнате и приставьте надзирателя, чтобы он не мог покинуть помещение.

– И этого, по-вашему, достаточно? – настаивал Локвуд. – Черт побери, это же убийца, и вы это знаете. А что с этим? – Он ткнул пальцем в конверт с фотографиями. – Вам удалось выяснить происхождение этих снимков, инспектор?

Оказывается, не так уж трудно принять решение – другой вопрос, насколько оно разумно.

– Мисс Бонд нашла эти фотографии у себя в классе, – солгал Линли. – Кто-то из школьников забыл их. Ей неизвестно, кто именно. Она хотела их сжечь.