|
На первый взгляд их и не примешь за детективов, они совсем не похожи на полицейских, на тех, кого он ждал и представлял себе с того самого момента, как за завтраком по столовой пронесся слух, что Мэттью Уотли найден мертвым и в школу едут люди из Скотленд-Ярда. Гарри никогда прежде не видел работников Скотленд-Ярда, не соприкасался с тайной, заключенной в магических словах «Нью-Скотленд-Ярд» и известной лишь посвященным, поэтому он позволил своей фантазии создать образ полицейских из столицы – как они выглядят, как они действуют, – опираясь преимущественно на кино и книги. Но эти детективы никак не подходили к заготовленной им схеме.
Во-первых, старший детектив оказался чересчур высоким, чересчур красивым, ухоженным, хорошо одетым. Он говорил с аристократическим прононсом, и покрой его костюма обнаруживал, что он не носит оружия. Его спутница тоже, хотя и совершенно по-иному, разочаровала Моранта – низкорослая, непривлекательная, толстая, неряшливая. Как можно довериться любому из них? Это немыслимо, совершенно немыслимо. Мужчина снисходительно выслушает его со своей олимпийской высоты, женщина станет таращиться на него свинячьими глазками, а Гарри будет говорить, говорить, пытаясь сообщить им то, что ему известно, пытаясь объяснить, откуда ему это известно, и как все произошло, и кто в этом виноват… Это просто предлог. Он цепляется за любой предлог, он подбирает себе оправдание. Да, он изо всех сил ищет какой-нибудь предлог, который позволил бы ему промолчать. Вот он решил, что эта парочка не годится в детективы, и, пожалуй, лучшего оправдания ему уже не придумать. Будем держаться этого. Они ничего не поймут, они ничем не смогут помочь. Они даже не поверят ему. Оружия у них нет. Они выслушают, все запишут и уйдут, предоставив Моранта его судьбе. Все последствия обрушатся на него, на него одного. Мэттью больше нет. Он упорно отказывался вспоминать о Мэттью. Думать о нем– значит думать о том, чем он ему обязан, а думать о том, чем он ему обязан, значило вспоминать о своем долге, о чести и справедливости и осознавать, как он должен поступить сейчас, но это было слишком страшно, ибо исполнение долга требовало от него правды, он должен был сказать вслух все как было, а Гарри знал, что его ждет, если он все откроет. Выбор прост: промолчать или умереть. Ему всего тринадцать лет. У него вовсе нет выбора… – Главным образом скульптуры и розы. Всего несколько лет назад… – Что ж, давайте осмотрим и его. Гарри съежился, услышав приближавшиеся к нему голоса, задрожал, когда в стене из кремня со скрипом приотворилась деревянная дверца. Он панически оглядывался в поисках места, куда бы спрятаться, но укрыться было негде. Чаз Квилтер и женщина из полиции вошли в сад статуй. Слезы отчаяния жгли глаза Моранта. Вот они уже увидели его – и резко остановились.
Линли нашел сержанта Хейверс в самом центре школьного двора. Пренебрегая элементарным правилом, воспрещающим взрослым подавать ученикам плохой пример, да еще непосредственно в школе, Барбара, скривившись и перелистывая свои записи, вовсю дымила сигаретой, а возвышавшийся на ней Генрих VII явно не одобрял ее поведение. – Вы заметили, что Генрих смотрит на север? – заговорил Линли, поднимаясь по ступенькам на постамент статуи. – Фасад школы на востоке, но он в ту сторону и не глядит. Хейверс быстро оглянулась на статую и ответила: – Вероятно, он полагает, что в профиль он красивее, вот и обратил его к главному входу. – Нет, – покачал головой Линли, – он напоминает нам о величайшем моменте своей жизни, потому он и смотрит на север, в сторону Босворта<Босворт – местечко в графстве Лестершир, где в 1485 г. произошло последнее сражение династической войны Алой и Белой розы. Граф Генрих Ричмонд Ланкастер (впоследствии король Англии ГенрихVII) нанес поражение королю РичардуIII Йорку >. |
