– Вы хотите сказать, что кто-то в школе… Вы понимаете не хуже меня, что смерть мальчика – разумеется, это большое несчастье– не связана с нашей школой!

– Боюсь, пока я не могу подтвердить ваше мнение.

– Мальчик сбежал. Он хитроумно подтасовал факты, чтобы его искали сразу в двух местах, а сам удрал к своим лондонским приятелям. Очень жаль, что с ним случилось несчастье, но дело обстоит именно так; мальчик нарушил устав школы, и теперь уже ничего не исправишь, однако школа в этом отнюдь не виновата, и я не намерен принимать на себя ответственность.

– Учителя имеют собственные автомобили, кроме того, в гараже стоит школьный транспорт, в частности несколько микроавтобусов.

– Учителя?! – задохнулся Локвуд. – Вы намекаете, что кто-то из учителей?!

Линли не дрогнул.

– Совершенно необязательно. – Он подождал, чтобы до директора дошел смысл этого ответа, а затем продолжал: – У вас здесь много работников: уборщицы и экономки общежитий, и привратники, и повара, не говоря уж о женах преподавательского состава, которые также живут в кампусе, и о самих учениках.

– Вы сошли с ума, – глухо проговорил Лок-вуд. – Тело мальчика найдено вечером в воскресенье, а исчез он в пятницу. Несомненно, он отощел подальше от школы, а потом остановил проезжавшую машину.

– Возможно. Однако он ушел отсюда в школьной форме, значит, он не боялся, что в нем опознают ученика Бредгар Чэмберс и вернут его обратно в школу.

– Он пробирался полями, канавами, лесом, пока не отошел достаточно далеко. Мальчик был вовсе не дурак, инспектор. Иначе он не получил бы стипендию. Мы имеем дело с очень умным подростком.

– Да, насчет стипендии. Почему школа остановила свой выбор именно на Мэттью?

Локвуд вышел из-за стола, прошел к бюро и возвратился с папкой в руках. Быстро перелистывая ее содержимое, он сказал:

– Родители зарезервировали для него место, когда Мэттью было восемь месяцев. – Он глянул на Линли, словно опасаясь, что из его слов инспектор сделает какой-то неблагоприятный для Бредгар Чэмберс вывод. – Обычно именно так записываются в частные школы. Вы ведь это знаете. Вы сами учились в Итоне, не так ли?

– Так что насчет стипендии? – настаивал Линли, предпочитая пропустить мимо ушей этот вопрос.

– Всем будущим третьеклассникам мы рассылаем информацию относительно имеющихся в нашем распоряжении стипендий. Данная стипендия предназначалась для ребенка из недостаточнообеспеченной семьи, проявившего способности к учебе.

– Как отбирается кандидат на эту стипендию?

– Каждый член попечительского совета вносит свое предложение, а я, на основании их рекомендаций, делаю окончательный вывод.

– Ясно. Кто же выдвинул кандидатуру Мэттю Уотли?

Локвуд замялся:

– Инспектор, такие вещи мы обычно не раскрываем.

Линли требовательно приподнял руку:

– Мы расследуем убийство.

На миг их взгляды столкнулись, они боролись, не желая уступать. Сержант Хейверс перестала писать и подняла голову, держа карандаш наготове.

Локвуд продержался десять секунд и сник.

– На стипендию Мэттью выдвинул Джилс Бирн, – сказал он. – Вам, конечно, известно это имя.

Разумеется. Джиле Бирн, блестящий специалист, обнажающий политические, социальные и экономические изъяны страны. Человек, наделенный ядовитым умом и остро отточенным языком. Выпускник Лондонской школы экономики, ведущий программу на радио Би-би-си, где он регулярно пропускает через мясорубку всякого, кто отважится дать ему интервью. Да, это, несомненно, любопытно, но еще интереснее другая ассоциация, которую сразу же вызвало у инспектора это имя.