– Представьте себе: днем в пятницу вы похитили Мэттью Уотли. Где бы вы спрятали его, сержант?

Хейверс стряхнула пепел на асфальт, растерла его носком своего грубого ботинка.

– Все зависит от того, что я собираюсь с ним сделать.

– Продолжайте.

– Если б мне хотелось позабавиться с ним – такая перспектива вполне могла бы привлечь обитающего в школе педераста или педофила, – я бы спрятала его там, где никто бы не услышал его криков, если б мальчику эти развлечения пришлись не по душе.

– Где именно?

Оглядываясь по сторонам, Барбара продолжала выстраивать свою гипотезу:

– Пятница, середина дня. Все мальчики на спортплощадке. У них футбольный матч. В кухню не сунешься – прислуга занята уборкой и мытьем посуды. В женских и мужских общежитиях полно народу. Остаются только кладовые. Например, в театре, в лаборатории или в математическом корпусе.

– Но не в главном здании?

– На мой взгляд, слишком близко к административному крылу. Разве что…

– Продолжайте.

– Часовня. Ризница. Зал для спевки.

– Все это слишком рискованно для такого предприятия.

– Конечно. Но что, если ничего особо серьезного не задумывалось? Допустим, мальчика похитили, чтобы напугать. На пари. Шутки ради. Тогда его повели бы в совсем другое место. Не было бы необходимости прятать его. Главное – напугать.

– Куда бы вы повели его с этой целью?

– Например, можно вскарабкаться на колокольню и вылезти на крышу. Куда уж лучше, если он боялся высоты.

– Как бы вы с этим справились, если бы он стал сопротивляться?

– Если б его заманил некто, кому он доверял или кем восхищался, кого он не боялся, он бы не стал отбиваться. Ему могли приказать, а он считал, что распоряжение исходит от человека, которому он обязан подчиняться, и понятия не имел, что этот человек задумал недоброе.

– В этом-то все дело, – проворчал Линли. – Кто-то задумал недоброе. Но кто? Чаз Квилтер водил вас вчера по школе. Вы сумели составить ее план?

– Конечно.

– Тогда ступайте на разведку. Попробуйте установить место, где Мэттью Уотли могли запереть по крайней мере на несколько часов в полной тайне и не опасаясь разоблачения.

– Влезть в шкуру педофила?

– Если придется, сержант. Я пока поищу Джона Корнтела.

Хейверс уронила сигарету и раздавила ее ногой.

– Вспомнили о нем по ассоциации? – осведомилась она.

– Надеюсь, что нет, – вздохнул Линли, и Барбара двинулась в путь по главной дороге.

Линли пошел к боковой дорожке, ведшей в «Эреб-хаус», где была квартира Джона Корнтела. Он едва успел дойти до развилки, как кто-то окликнул его по имени. Обернувшись, он увидел Элейн Роли. Экономка спешила к нему, на ходу оправляя кружевной воротник и накидывая на плечи черный кардиган. На платье расползлись потеки воды.

– Пыталась умыть малышей, – пояснила она, отряхивая платье, словно от этого брызги должны были высохнуть. – Такие маленькие мальчики мне не по плечу. Когда они становятся постарше, я с ними прекрасно справляюсь.

– Вы имеете в виду—в «Эреб-хаусе», – подхватил Линли.

– Да, вот именно. Вы идете туда? Я провожу вас, хорошо?

Она пошла рядом с ним. Линли выдержал паузу, предоставляя ей первой заговорить. Несомненно, женщина окликнула его не просто так. Вряд ли ей непременно требовалось его общество, чтобы не скучать по пути в пансион. Экономка подергала пуговицы своего кардигана, словно проверяя, крепко ли они пришиты к шерстяной материи, и громко вздохнула.