– Притом являться надо не в дыму, – наставительно сказала Керидвен, уставив палец в нос товарке.

– И лучше днем, – деловито подхватила Морвидд, и обе они хором добавили:

– Покуда трезвы оба.

– Теперь получше. Даже все прекрасно, – сказал Мак Кархи из зала.

– Мне только вот не нравится котел, – сообщила Морвидд. – Зачем же обязательно варить все это? И нельзя ли жар уменьшить? Я так уже бекон напоминаю. И может, змей не надо расчленять и наполнять котел барсучьим жиром? Учтите, что во время постановки все это будет очень плохо пахнуть. Включая нас.

– Все это потому, что этот вот вонючий гриб не надо туда бросать. Вы нюхали его? – обернулась к Мак Кархи Керидвен. – Тогда понюхайте, могу вам дать кусочек. Весь дом ваш будет пахнуть двадцать лет. И весь ваш род от мала до велика, – добавила она.

– Благодарю, не надо. Я согласен. Бросать мы будем бутафорских змей, и жабу я найду из пенопласта, – сказал Мак Кархи.

* * *

Фингалл МакКольм был не робкого десятка: он решил, что он поговорит с профессором Финтаном, и он поговорил с ним. МакКольм пришел к Финтану на закате, нашел тот из семи входов, к которому была в тот момент приставлена дверь, и постучался. К остальным проемам дверь не была приставлена, поэтому постучаться там не удалось бы, а Фингалл хотел, чтобы все было честь по чести.

Финтан выгребал из печи уголек для своей трубки.

– Да? – сказал он, разгибаясь.

– Здравствуйте, – сказал Фингалл вместо обычного «Ха!». Каким‑то третьим чутьем он почувствовал, что его обычное приветствие сюда не идет. – Я вот что, – Фингалл стащил с головы свой шотландский берет с пришпиленным к нему чертополохом. – Почему вы не хотите взять меня в ученики?

Финтан глубоко затянулся.

– А я разве высказывался на эту тему?

– Вы же сами сказали, что у меня, вроде того, редкий дар говорить с камнями. Неужели вы не видите, что у меня здорово получается? Вы же на днях видели меня в деле. Я умею разговаривать с камнями!.. Почему вы отворачиваетесь от меня? Что вам еще нужно? Чтобы я приполз на коленях со всеми этими валлийскими штучками, поклонами, «дорогой учитель», туда‑сюда…?

– Ошибаетесь, – медленно сказал Финтан. – Это не вы умеете разговаривать с камнями, это камни умеют разговаривать с вами. Видите ли, камни, из которых сложено здание школы, – это отесанные камни. Они давно сосуществуют с человеком. Вам не показалось странным, что они говорят с вами о моде, о погоде, о людских делах, о недавних событиях? Эти камни приспосабливались к вам, Фингалл. Вспомните, о чем вы говорили с ними. Разве нормальный камень станет об этом говорить?

Оскорбленный шотландец издал какой‑то свистящий звук от негодования и настоял на том, чтобы этот разговор был, в таком случае, продолжен за пределами школы. Финтан, кряхтя, поднялся, накинул рыбацкий плащ и, опираясь на палку, отвел МакКольма на берег реки Аск. Некоторое время он шел вдоль русла Аска по змеиным пригоркам. За ним, то и дело отдирая подол килта от шиповника, мрачно ломился через кустарник МакКольм. Финтан, чертыхаясь, преодолел гребень небольшой дюны, тыкая палкой туда и сюда, пока наконец не указал МакКольму на поросший мхом синеватый валун с отбитым острым краем.

– Пять минут вам на то, чтобы выяснить, как был отбит этот край.