На столе в библиотеке лежал открытый французский разговорник. Читая его, Флора наткнулась на строчки, которые очень хорошо подходили к ситуации.

Adieu — прощай (доброе пожелание при окончательном расставании).

Au revoir — до свидания (прощание до следующей встречи).

«Боюсь, мы больше не встретимся, — думала Флора. — Adieu, Лави». Позже в тот день она осталась одна с Боем.

— Ну что же, — заговорила Флора, — похоже, мои занятия с учениками окончены. Лави нет, папа отказывается учиться, мама говорит, что слишком занята, хотя я и не понимаю чем. Остаёшься только ты.

— Класс из одного ученика.

— Да.

— Значит, ты можешь посвятить себя мне одному. Если захочешь.

«Ах, Бой, — подумала Флора, — я и так посвятила себя тебе, глупый!»

— Конечно, хочу, — сказала она. — Я готова сделать для тебя всё, что угодно, ты же знаешь.

Розовые глаза Боя, казалось, стали ещё краснее.

— О Флора! — вздохнул он, и они нежно потерлись носами.

Было очень жарко, даже по ночам, и, поскольку школа стояла пустая, мыши отдыхали где придётся, не забывая, однако, в случае необходимости отправляться к дренажной трубе.

Одна Гиацинта оставалась в гнезде под раковиной и была в таком раздражённом состоянии, что Робин сбежал на старую квартиру, в учительскую, чтобы побыть в тишине и покое.

Что касается Флоры и Боя, они выбрали щель в стене, ту самую, в первом классе. Там было прохладно, и у мыши-учительницы и её единственного ученика всё было под рукой.

Примерно в середине каникул они, очень довольные, сидели рядышком на парте. И учительница, и ученик имели все основания для радости. Бой, сидя спиной к календарю на стене, только что досчитал до тридцати одного.

— Я должна рассказать об этом маме! — объявила Флора. — Не двигайся, отдохни. Ты это заслужил. Мама! — крикнула она в дырку под раковиной. — Ты представляешь, Бой досчитал до тридцати одного!

— Я больше шести не могу, — отозвалась Гиацинта. — Иди сюда, посмотри.

— Ой, мама! — обрадовалась Флора, увидев полдюжины новорождённых мышат, пухлых, розовых, голеньких и страшненьких.

— Позови отца, — велела Гиацинта. — Он в учительской.

Драный Робин не слишком обрадовался приказу жены.

— Ну что там ещё случилось? — спросил он Флору.

— Ничего плохого. Сюрприз.

Для Робина это действительно оказалось сюрпризом.

— Цинта! — воскликнул он, увидев свой третий выводок сыновей и дочек. — Я и не знал! Ты же мне ничего не говорила!

— Ну вот, теперь знаешь.

Робину, который понятия не имел о наследственности, пришла в голову ужасная мысль.

— А хвосты у них есть? — спросил он.

— Бедный папа! — сказала Флора Бою, когда они уже снова устроились у себя, в щели на стене. — Он всегда говорит не то и невпопад, а мама на него сердится.

— Я рад, что ты на меня не сердишься, — сказал Бой.

— Это потому, что ты никогда не говоришь не то и невпопад.

— Флора! — нежно произнёс Бой, и слово эхом пронеслось по школе: — Флора! Флора! Флора!

Но звук у эха был выше, да и интонации знакомые.

— Это Лави! — обрадовалась Флора и спрыгнула на пол. Бой последовал за ней. — Сюда, Лави! Мы в первом классе!

На пороге появилась маленькая фигурка Лави.