— Что ты сказал им?

— Что тебе стало плохо. В какой-то мере это так. То есть, я даже не знаю, как мне тебя звать, черт возьми.

— Как и всегда.

— Шлюхой? Или ты имеешь в виду Габриэлла? Как тебе больше нравится, любимая?

— Пошел ты, Пэкстон. Я не половик, чтобы об меня ноги вытирать, и не собираюсь мириться с этим. У меня столько же прав на них, сколько и у тебя.

Намерение оставаться сильной и противостоять ему растаяло, когда Пэкстон вошел внутрь. Я была вынуждена сделать шаг назад, но я не дала слабину. По крайней мере, не снаружи.

— Я разрешу тебе прийти, когда они заснут. Скажу, что ты будешь дома, когда они проснутся. Все кончено, Габриэлла. С этого момента ты играешь по моим правилам.

— Я не останусь в том доме вместе с тобой, — произнесла я, снова пытаясь говорить сильным, однако надломленным голосом.

— Но придется. Ты останешься в моем доме и будешь делать все, что я скажу тебе. Как в старые времена.

— А если нет, то что, Пэкстон? Вызовешь копов? Может, снова арестуешь меня за проникновение? Давай, малыш. Я бросаю тебе вызов, — сказала я, наблюдая за венами, выпирающими на его шее из-за напряжения в сжатой челюсти. Я гордилась собой за свою храбрость. Я это сделала. Я противостояла ему, и это было приятно.

Я взвизгнула, застигнутая врасплох, когда Пэкстон схватил меня за горло и толкнул внутрь. Поясницей я врезалась в столешницу и скривилась от боли, опуская левое плечо, чтобы ослабить боль.

— Не дерзи мне, шлюха. Я даже, блядь, не знаю, как звать тебя. Ты лгала мне со дня нашей встречи. Я здесь решаю, как это всегда и было. Хватит этих игр. Ты поняла меня? Поняла, Габриэлла?

Его хватка под моей челюстью не давала мне ответить словами. Я простонала неразличимое «да» и кивнула, широко раскрыв глаза. Пэкстон улыбнулся и поцеловал меня в губы, убирая руку с моей шеи. Со своей неизменной улыбкой он достал из кармана мой телефон и бросил его мне в руки. Когда я уже думала, что мое сердце не может биться чаще, Пэкстон наклонился и прошептал похотливые слова, целуя меня в шею, проговаривая их, доказывая мне, как я ошибалась.

— Я позвоню позже. Мне нравится бахрома на этих шортах. Дождаться не могу, когда наклоню тебя в них перед собой. Хорошего вечера, миссис Пирс.

— Что ты здесь делаешь? — услышала я вопрос Роуэн, когда дверь закрылась.

Я подошла к ней, чтобы увидеть моих девочек, сидящих на полу в ожидании отца. Они обе встали и побежали к нему, когда он направился к ним. Пэкстон подхватил их и сказал что-то о ловле мыши, и чтобы они держались подальше от коттеджа.

— Пошел ты к черту! — произнесла я пустой комнате, но затем вспомнила, что я не одна. Камера посередине комнаты напомнила мне об этом. Я развернулась, погрязнув в воображаемый бассейн безумия. Попытки понять, где было место этого кусочка пазла, выбивали из колеи. Что теперь мне оставалось делать?

Стоило предугадать это. Конечно в коттедже была камера, почему бы нет?

— Зачем нужны все эти гребаные тайны! — закричала я, словно обезумевшая. Мне было плевать, увидит ли это Пэкстон. Я хотела, чтобы он это увидел. Не могла просто оставить это так. Если я вернусь в тот дом, я пропала. Стану его жертвой, как он того и хочет, и никогда не найду Вэна. Я не могла позволить этому случиться.

Глава пятая

Я хотела к чертям разбить эту камеру, запереть все двери и угрожать вызвать полицию, если он приблизится ко мне. Это была единственная стратегия, которая приходила мне на ум, но почему-то баррикадироваться в маленьком домике без еды не показалось мне хорошей идеей.

Из горла вырвался стон, когда взгляд вернулся к чертовой камере.