— Побил, — сглотнула Екатерина, — и меня побьет, ежели пушу вас в хату.

— Да что ж у вас за сыновья, — покачал я головой растерянно.

— Они хорошие, — всхлипнула она, — просто у них судьба сложная. Все с отца пошло. Да с его, — Екатерина Иванонва опустила взгляд, — с его смерти.

— Мы увезем и вас и Катю, — сказал я, — а Матвей не тронет. Я с ним поговорю.

— В чужую семью лезть… — Начал было она.

— Тут уже не про семейные дела речь, — отмахнулся я, — а про Катино и ваше здоровье. Мы, как лучше хотим. Поймите.

Горькие слезы побежали по лицу Екатерины Ивановны, но в плач она не сорвалась. Только отвернулась, освободив нам дорогу.

Не сказав ни слова, я прошел в казачку. Мятый и Екатерина Серая — следом.

Сени сменялись небольшим, знакомым мне коридорчиком, который использовали еще и как кухню. Дальше шла проходная комнатка с печью, большой железной кроватью, что стояла у стены, покрытой красным ковром и красным лаковым шкафом, на котором что-то лежало. Мебель и печь занимала почти всю комнату, оставляя узкий проходик вперед.

Следующая комната была главная. Тут стояли две железные кроватки поменьше, да большой сервант с зеркалом. Видимо, ночевали на них Пашка Серый да мать. А молодые спали в проходной комнатке.

Катя лежала на кроватке, укрытая тонким жестяным покрывалом.

— А! Зараза! Етить тебя! — Крикнул я, увидев ее опухшее, избитое лицо, — он ее кулаком, что ли?!

От моих слов Екатерина Ивановна аж вздрогнула. Спрятала лицо в ладони.

— Она приходила в себя? — Глянул я на Екатерину Ивановну.

— Утром, — всхилунпла та, показал из-под ладоней глаза, — утром только! А теперь снова лежит лежнем!

— Тут нужно в больницу, — сказал я, — она совсем неходячая. Ногами бил?

— Бил! — Расплакалась Екатерина Ивановна.

Зарыдав, села она на табурет.

— Значит так, — сказал я, — поздно рыдать. Мать ее знает?

Екатерина Ивановна закивала.

— И никуда не пошла? — Удивился я.

— Пошла, — всхлипнула она, — в аптеке была! А сейчас уехала за знахаркой, в Северный!

— Тфу! Етить тебя! — Крикнул я и добавил еще матом, — так, Серега.

— Ммм? — Напрягся Мятый, внимательно меня слушая.

— Давай, Бери Екатерину Ивановну, и езжайте вместе на гараж. Оттуда позвоните в больницу. Непонятно, мож двигать Катьюку нельзя. Своими силами не решусь я ее тянуть.

— А ты? — Спросил Мятый.

— А я дождусь Матвея.

— Ой! — Кинулась мне в ноги Екатерина Ивановна, — убьешь его! Убьешь же! Христом Богом молю, не надо! Он боится! Боится, как Пашка сбег! Потому и стал такой жестокий! Невиноватый он!

— Не убью, — сказал я, взяв ее за локоток. Помог подняться, — не убью. Но мозги ему на место вставить надо.

— Кажись, — глянул в окошко Мятый, — приехали.

Я тоже прильнул к окну. Увидел, как Матвей заходит в калитку и торопливо идет к входу.

— Серег! Задержи его, чтоб не вошел! — Крикнул я, — на улице с ним поговорим!

— Ой не надо! — Закричала Екатерина Серая, бросившись к выходу из главной, — побьете же! Убьёте! Не пущу!

Она перекрыла собой выход.