Когда вышел я, по своей улице, почти к родительскому двору, нахмурился. Увидел, что у забора, стоит в тени какая-то темная, непонятная машина. Стояла она задом и издали, скрытая сумерками, показалась она мне похожей на… пирожок.

Не понял я, что на меня самого нашло, но ноги понесли меня ко двору бегом. Просто помчался я, обгоняя собственное дыхание. Голова опустела. Единственная мысль могла сейчас в ней крутиться: «Не уж то приехали по мою душу? Не уж то, решились на такое?!»

На мой бег залаяли псы. Разорвалась, лопнула ночная станичная тишина. Но мне на это было все равно. Я только слышал гул ветра в собственных ушах. И в глазах же — желтый пирожок с автолавкой. Даже не обратил я внимания, когда приблизился, что не совсем пирожковские очертания проступали в темноте, чем ближе я ко двору подбирался.

А потом в нашем дворе загорелся тускленький ламповый свет.

Я замер, недобежав ста шагов. Возле дома стоял никакой ни пирожок. Был это милицейский квадратнобокий УАЗ-469.

Глава 22

Когда я застал Квадратько с Саней у нас дома, они уже собирались уходить. Приезжали, чтобы рассказать какие-то обстоятельства относительно нападения тех трех неизвестных лиц.

Если бы, Квадратько с отцом небыли бы одногодками, да еще и одноклассниками, не застал бы я милиционеров в своем дворе, потому как они тут же уехали бы, не найдя меня на месте. Встрече нашей поспособствовало только то, что папаня уговорил майора зайти в гости совсем не надолго. Заодно, может, и меня застанет.

Майор упирался-упирался, да не отвертелся. Все же заглянул к другу на десять минут. А тут и я вот он, с работы иду.

Тогда разместились мы за уличным, приборным уже от ужина столом. Большой, широкоплечий Квадратько сел так, что отцовский собственноручно сбитый табурет, скрипнул под могучим телом милиционера.

Там, где обычно сидела Света, скромно расположился молодой милиционер Александр. Стряхнув с фуражки несуществующую пыль, он положил ее на край стола. Мы с отцом сели следом. Мама со Светкой наблюдали стоя, от входа на веранду.

Заметил я, как Александр поглядывал на Свету. А Света, на него. Ее девичьи, большие глаза поблескивали в желтом свете лампочки. Светились женским любопытством. Молодой милиционер смущенно поглядывал на мою сестру. Сдерживал улыбку и прятал взгляд.

Когда Квадратько заметил это, громко крякнул, строго смотря на младшего лейтенантика. Тот сразу же посерьезнел лицом. Приосанился.

— В общем, — начал низким, прокуренным голосом Квадратько, — покамест, не нашли мы ничегошеньки, что как-то на нападавших указывало бы. Глухо покамест.

— Угу, — принял я холодно информацию, — значит, простыл их след?

— Простыл не простыл, непонятно покамест что, — засопел майор, — просто, обещал я что-нибудь тебе рассказать, как идет. Вот, рассказываю. Чтобы ты не надеялся, будто быстро все оно будет. Небыстро.

— А не случилось ли так, — посмотрел я в уставшие, красные глаза Квадратько, — что вылилось мое заявление в какое-то другое дело? Например, с армавирским складом связанное?

Квадратько нахмурился. Его ровные, как линии, брови скосились к переносице. Миллиционеры переглянулись.

— А откудова ты про склад знаешь? — Спросил Квадратько.

— Да вот, встретил сегодня одного из тамошних работяг. Он сказал, что там милиция, как надо, шурует. Да и рейс мой туда отменился.

Александр хотел, было, что-то сказать, но Квадратько остановил его, подняв квадратную ладонь с широкими, плоскими, как у рабочего, пальцами.

— Ничего не могу сказать, — начал Квадратько, — во-первых потому что следствие идет там.