Начальник почты, увидав нас, раскрыла в удивлении глаза. Ее набитый булкой рот перестал жевать. Щеки были смешно надуты. Сидя за своим рабочим столом, она, видимо, проводила сейчас ранний обед. Потому как времени было только десять утра.

— Да вы не волнуйтесь, — добродушно сказал я, — прожуйте как следует.

Женщина, словно бы наперекор моим словам, с трудом проглотила одним махом, запила молоком. Потом, закашлялась. Я вежливо прошел вглубь кабинета, постучал по ее широкой спине.

— Я не принимаю посетителей! — Возмутилась женщина, — выйдите из моего кабинета! Немедленно!

— Да что ж вы так нас гоните-то? — Спросил Боевой, устроив бровки домиком, — нашенская просьба ж, она ж простая.

— Позвонить нам нужно. Срочно, — сказала я.

— Сказано вам русским языком, — выдохнула женщина, — телефон у нас только для служебного пользования.

— Так, объяснялись мы уже с вашей подопечной, — сказал Боевой, — что у нас, как раз самый что ни наесть, всамделишный служебный звонок!

— Для служебного пользования сотрудников почты! — Выпятила женщина свой объемный бюст, — так что будьте добры, уйдите!

Я поджал губы. Понимая, что упертая начальница-самодурша не собирается уступать, решил просто вернуться назад, в гараж. Если уж ошибка эта новость с обысками на складе, то тут ничего не поделать. Отхвачу от завгара.

— Зря вы, милушка, — начал Боевой, — такая непреклонная.

— Я попрошу вас выйти, — настойчиво попросила женщина.

— Пойдем, Боевой, — сказал я, — терпеть не могу уговаривать людей. Особенно когда они и слушать не хотят.

— Стой, Игорь, — Боевой отнял от груди свой сверток, посмотрел на начальницу, — может, договоримся с вами?

— Как это, — казалось бы, сильнее возмутилась она, — как это, договоримся?!

— Боевой, — нахмурился я, — да брось ты это. На кой черт ей твоя рыба? Да и поводу у тебя не будет, к жене напроситься.

— А там, — он принялся разворачивать сверток, — и не рыба никакая.

Шурша бумагой, Боевой приблизился к столу начальницы почты. Положив сверток, стал выкладывать из него комки бумаги, а потом, щелкнул о стекло, которым был укрыт стол, донышком бутылки с самогонкой, да не простой, нежно-розового цвета.

— Вот. Предлагаю вам задаром. Наливка на ягодах. Во всем поселении, только тут, в этом хуторе ее, такую чудесную гонют, да настаивают.

Начальница сжала ярко-красные губы. Потом потянулась через стол, за бутылкой. Поставила ее куда-то вниз, под стол.

— Телефон найдете у Лидии Сергеевны, — сказала она сухо, — и не задерживайтесь. Скоро у нас обеденный перерыв.

— Ничего не слышал я о том, что склад нынче не работает, — звучал на том конце линии растерянный голос Федотыча, — а ты где услышал это?

— Мужика встретил с того склада. Он и сказал, — ответил я.

— Так. Продиктуй мне номер тамашней почты, — сказал завгар, — я тебе сейчас перезвоню. Только звякну в контору, уточнить, не связывались ли с ними из Армавирского сельпо по этому поводу. Сейчас. Жди, Игорь.

В трубке пошли короткие гудки. Я вернул ее на телефонный аппарат. Вместе с Боевым, нас пустили за почтовый прилавок. На небольшой тумбе, среди посылок и мешков с письмами стоял этот многострадальный телефон. Боевой уселся на табурет рядом. Я терпеливо ждал, поглядывая в окошко и замечая, как бросает на меня взгляды блондинка-работница почты.