Развернув машину, мы поехали обратно, по широкой гравийной улице. На первом перекрестке, спустились на несколько улиц ниже. Там за хутором, развернулись еще одни колхозные озера. А не поодаль от них, на проездной, широкой улице, той же самой, где находились местная маленькая школа, клуб и сельсовет, стоял большой станичный магазин с выбеленными стенами.

На большой вывеске витиеватыми буквами было написано: Станичный магазин. Продукты и бытовые товары.

Когда мы с боевым зашли в магазин, первым делом в нос ударил стойкий запах копченой, соленой и свежей рыбы.

Я окинул магазин взглядом. Две большие полупустые витрины встретили нас чистой совершенной пустотой. На многочисленных полках за прилавком тоже было относительно пусто. На самой верхней стояли трехлитровые баллоны с непонятным красноватым содержимым. Возможно, соки нашего консервного завода.

Почему я говорю, что на полках было относительно пусто? Потому что там висела рыба. Многочисленные гирлянды сушеной и копченой рыбы, развеселись на гвоздиках, приколоченных к торцам полок.

Висела здесь всякая рыба: от маленьких карасиков до здоровенный сушеных сазанов. В общем, в магазине продуктов и бытовых товаров, выбор тех самых продуктов оказался ограниченным. А бытовых таваров я что-то и вовсе не увидел.

— Что подать? — Спросила полная продавщица в униформе сельпо.

— Скажи, милушка, — Боевой, состроил женщине глазки, — а какая у тебя тут рыбка пожирнее?

— Какая вам надобна? — Монотонным голосом женщины уставшей, то ли от рыбы, то ли от работы, проговорила продавщица, — карась, карп, сазан, вот висит плотвичка. А толстолобика уже разобрали.

Хм, — задумался боевой.

Я же, перестав рассматривать полупустые полки, обернулся. Уставился за большое фасадное окно магазина. Наблюдал за тем, как на той стороны широкой, гравийной улицы играют под раскидистым орехом детишки. Маленькие, лет по восемь, они катали по низкой травке мяч.

А потом, сквозь открытую против жары, укрытую тонкой кружевной занавеской дверь, я услышал треск гравия под колесами машины. В следующее мгновение, к магазину подъехал желтый пирожок. На его фургонном борту было написано «Автолавка».

Глава 21

Не теряя ни секунды, я пошел на улицу. На внешний вид это была совершенно та же самая автолавка. Я хорошо запомнил надпись, выведенную на фургоне пирожка, должно быть, чуть ли не вручную.

Дверь автолавки со скрипом отворилась. И наружу выбрался… Незнакомый мне мужик.

Это был совсем не тот самый модник Лёша с простым лицом деревенского парня. На меня смотрел немолодой уже полноватый мужичок. Низенький и лысоватый, с синеющим от щетины лицом, он, видя мой решительный вид, немного испуганно захлопал глазами.

Я замер.

— Здорово, — сказал я, окидывая его взглядом с головы до ног.

— Здорово, — сглотнул он, — а ты, чего, мужик хотел? Купить что-то? Так я щас не работаю. Если что.

Я нахмурился. Поджав губы и пару мгновений повременив, спросил:

— А давно ты на этой машине катаешься? На автолавке-то?

— Да нет, — пожал он плечами, — вообще совсем недавно меня за еешний руль посадили. Потому как, раньше я на газоне пятьдесят третьем катался. Что с торговым тентом вместо кузову. А вот сейчас за пирожком.

— А кто ездил на ней до тебя? — Спросил я, — надо думать, освободилась, вот тебя на нее и посадили. Верно?

— Ага, — он вздохнул, потер загаревшую шею, — освободилась, а еще пить меньше надо.