— Надо ж как бывает, — надул полные щеки завгар.

— Слушай, дядь Миш, — начал я, вглядываясь в то, как дорога бежит под днище машины, — а что не так с Белкой-то?

— С какой белкой? — Не понял он, а может, сделал вид, что не понял.

— Ну как с какой? С машиной. ГАЗ пятьдесят третий. Стоит на отшибе как прокаженный. Сломанный что ли?

— А… Белка… — Завгар поджал губы, — да нет. На ходу Белка.

— А что ж в колхозе не работает? В рейсы не ходит?

— Ну вот когда, — хмыкнул он, — без шофера научится ходить, так и начнет.

— Ну эт еще лет сорок — сорок пять, — пошутил я, намекая на беспилотные машины, что появились в две тысячи двадцатых годах.

— Чего? — Теперь точно не понял Федотыч.

— Да так, ничего. Шучу. А почему у неё шофера-то нету?

— Да потому что никого в Белку и клещами не затащишь, — демонстрируя досаду, завгар сплюнул, но сухо, без слюны. — Я уже с этой Белкой год воюю. Уж весь район о ней знает. Председатель колхоза, вон, досадует, что машина стоит без дела. В партийной ячейке вообще за голову хватаются, мол, как так, прогрессивная у нас, значить, страна, а колхозники суеверничают. В сказки верят. Да вот поделать никто ничего не может.

— В какие еще сказки? — Нахмурился я.

— Ты, Игорь, — шмурыгнул завгар носом, — что-то память сильно подрастерял. Все ж сходи в поликлинику. Пусть тебя посмотрют.

— Да ну, — отмахнулся я, — говорю ж, все хорошо. Ты, лучше про Белку мне расскажи.

— В общем, — сглотнул он, — попала к нам Белка полтора года тому. Машина была новая, только с конвейера. А новые машины, понятное дело, абы кому не дашь. Их либо молодым, комсомольцам, кто пошустрее распределяют, либо старым опытным шоферам. Таким, кто и руля вдоволь накрутились, и дороги колесом туда-сюда как надо потоптали.

— И кому ж досталась Белка? — С интересом спросил я.

— Павлу Иванычу Давыдову. У меня в то время, — завгар выпятил пухлую грудь, — вся молодежь при новых машинах ходила. А Павел Иваныч был опытный шофёр. Всю жизнь проработал в Ленинградской области егерем. А десять лет тому, взял семью, сыновей, да к нам, на Кубань. Ну и поступил в гараж на службу. Ему решено было машину передать. И так она Паше понравилась, что он ее Белкой прозвал.

— Почему же Белкой? — Я улыбнулся.

— Говорил, мол, самосвал, пятьдесят тройка, на четыре с половиной тонны, а юркая, как белочка. Все казалось ему, что рулится она лучше других машин. Он на ней везде: и в рейс, и на току со склада на зав. Свиней по льду в город возил на позапрошлый Новый год. А осенью расстался с Белкой, — грустно вздохнул Федотыч.

— Расстался? Как это, расстался?

— Отправил его колхоз в Краснодар за стройматериалом. Да только не доехал Паша Давыдов. Ну и не вернулся. Тогда позвонили к нам в колхоз из милиции. Мол, ваша машина? Номер такой-то-такой-то. Стоит на обочине под Усть-Лабинском. А в кабине мертвый человек. И как выяснили потом, Паше плохо стало по пути. Он из последних сил на обочину свернул, да и умер.

— Печальная история, — серьезно покивал я.

— Ага. А машину мы притянули обратно в гараж. Выписали новому шоферу. Был им Серега Островнов. Старый казак. Отец его пацаном еще в гражданскую корниловцев на Дону шашкой рубал. Ну и что ты думаешь? Водил он Белку до первой уборки.