— А ты чей, сынок? — Спросила старая Машкина бабушка, когда увидела, как ко двору подъехал Стенькин газон.

— Степан я, Ильин, — ответил ей Стенька.

— А! А я думала, это Машка с женихом своим вернулись. А ты чего хотел, молодчик?

— До Машки я, — улыбнулся он, — сказать мне ей что-то срочное надо.

— Да уже гуляет она с кем-то. Вот уж, не успели девка с городу вернется, а мужики тут как тут! — Рассмеялась бабушка.

— Ничего-ничего. То не жених еёшний. То так, глупости одни, — махнув рукой, сказал Стенька, стоя у колеса.

— А кто ж тогда жених? Ты, что ли?

— А, может, и я!

— Ну-ну, — желтоватое в свете дворовой лампочки лицо бабки хитро искривилось, — ну стой, коль хочется тебе. Только не шуми.

— Не буду, бабушка!

Стенька запрыгнул обратно в кабину, принялся думать.

Хотел он ехать сразу до Машки, после работы, но наткнулся на Мятого, что гнал свой самосвал в гараж. Ну тогда их разговор и состоялся.

— Вот, значит как? — Сказал Мятый, — с Иркой, значит, воркует, да разом и медсестричкой нашей? Ну-ну, зараза какая. Я сегодня поеду кататься с мужиками да девками на низ. Пробежимся по левому берегу Урупа, если найдем их где, то поговорю я с этим Землициным.

А потом, уверенный, что обернется все в его пользу, Ильин примчался к дому Машки Фадиной. Принялся смирно ждать.

Думал он, что придет девушка домой вся расстроенная. А он тут как тут! С букетом полевых цветов так и будет ее ждать, утешит.

Когда внизу по улице загудел самосвал, Стенкьа встрепенулся. Стало ему неспокойно: а вдруг Машку Землицын домой везет? Он-то думал, она услышит от Мятого про землицынские делишки, и тут же сама уйдет.

Но потом стал Стёпа себя успокаивать. Говорить себе, что может Мятый ее домой вызвался подвести.

Чужая машина подъехала ко двору, осветив все вокруг светом фар. Двигатель замолчал, а вместе с ним погас и свет. Заскрипели двери.

Стенька аж похолодел, когда из кабины выпрыгнул Землицын. Посмотрел на Ильина, а потом направился к нему.

Боролся с собой Стенька недолго. Тоже спрыгнул на землю, решившись: уж будь что будет.

Маша, удивленная, стала у машины. Но совсем ненадолго. Будто опомнившись, она побежала к Землицынц:

— Ты чего еще удумал?! Да оставь ты его! Мне все равно уж, каким он тут боком!

— Тихо, Машенька, — сказал спокойно Землицын, — ничего я ему не сделаю.

Выпутавшись из женских рук, что норовили обнять, не пустить, Землицын приблизился к Стенке. Степан же смотрел не на него, а на Машу, застывшую у Игоря за спиной. Как же она смотрела на Землицына… Никто из девок никогда так на Стёпку не глядел. Стало ему в этот момент обидно и завидно.

— Привет, Стёпа, — сказал Землицын.

Его правильных черт лицо было припухшим. На губе и лбу раскрылись ссадины. На скуле развернулся синяк. Понял, Стенкьа, что случилась у них с Мятым драка. И, кажется, Мятый в этой драке проиграл. Не вышло ничего. Было это видно по Машкиным влюбленным глазам.

— Привет, Игорь, — только и ответил Стенька.

Помолчали.

— Бить будешь? — Нарушил тишину Стенька, — Потому как если да, то так просто я не дамся.

— Не буду, — сказала Игорь ровным тоном, — скажу только вот что: не любят женщины подлецов. Бывай, Степан.

А потом, пошел Игорь прочь, а за ним и Машка.

* * *

Когда я вернулся домой, мама со Светкой схватились за головы, видя мое лицо.