— Мы с ребятами тоже склоняемся к этой версии, — сказал оперативник. — Игра называется «вышибала». В задачу этого призрака входило вывести из равновесия как можно больше народу из «звездолетчиков». Вы говорили: первый раз он появился перед Петрухиной и Ласточкиной, потом попросил, чтобы привели на крышу Кошелкину. Дамочки в шоке — вот минус три претендентки на главный приз. Возможно, он собирался каждую ночь так куролесить. Да вот Мушкин ему помешал. И Кошелкина оказалась не такой неврастеничкой, как ее заклятые подружки.

— Очень похоже на правду, — сказал Алексей Викторович. — Начали с самых… тонких натур. Перед парнями ведь он не выступал. Одно меня смущает: зачем он меня на крышу пригласил? Был уверен, что я тоже поверю в его бестелесность? Или в то, что не сумею справиться с ним?

— Или он был уверен, что кто-то его в сложной ситуации подстрахует, — предположил оперативник. — А эта Ласточкина… Она, действительно, жертва, а не сообщница? Может быть, они вдвоем перед вами спектакль разыгрывали?

— При таком количестве алкоголя в крови очень трудно сознательно играть роль, — ответил Перепелкин. — Но не исключено, что это именно артист напоил ее до бесчувствия.

— Дура, — рассеянно проговорил оперативник. — Алексей Викторович, ну, точно пива нет? Жажда мучит, сил нет. Что у вас в холодильнике-то?

— Я сегодня его не открывал, — сердито ответил Перепелкин. — Но обычно по моей просьбе туда ставят только минералку.

— Тогда я пошел, — грустно сказал молодой опер. — Пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок.

— Оскорбленному чувству? — встрепенулся Алексей Викторович, но оперативник уже закрыл за собой дверь.

А Перепелкин вскочил и стал ходить по номеру, ничего не видя перед собой. А что если все это — актерская месть? Глория Кошелкина сказала, что Моня был оперным артистом, а потом стал собирать бутылки на пляже и просить милостыню. Зарабатывал хорошо, но ведь не своей профессией. А тут рядышком — такой проект. И масса народа — бесталанного, безголосого, с точки зрения оперного певца, на сцену рвется. Вот и не выдержала душа артиста. Оскорбили его в лучших чувствах. Может такое быть? Может. Но разве узнаешь это точно, пока преступник в бегах? «Упустил, упустил, — как заведенный, повторял про себя Перепелкин. — Ну, какой же я тоже… бесталанный…»

3

«Кто хочет говорить со мной?»

С утра заштормило, метровые волны ожесточенно набрасывались на берег, и редкий пляжник решался нырнуть в волну. Да и пляжников сегодня было немного — песчаные вихри, поднимавшиеся как миниатюрные торнадо, отбили охоту валяться на песочке даже самым рьяным лежебокам. Поэтому «спасатели» «выходить в море» раздумали, сидели рядком на деревянном крылечке спасательной станции и созерцали игру стихии.

— Что будем делать? — через полчаса, после того как они уселись, нарушил молчание Жорик, первым не выдержавший медитативных упражнений.

— Вообще или конкретно? — лениво отозвался Коля Радостев.

— А в чем разница? — удивился Жорик.

— «Вообще» — это вопрос насчет работы, — охотно объяснил Коля. — И сдается мне, что у нас сегодня выходной. И мы вполне можем помочь Галке в ее благородном предприятии. А «конкретно» — это про то, что у нас в подсобке валяется. Кстати, кто-нибудь проверял — он там еще?

— Ты на что намекаешь? — обиженно встрепенулся Паша-Танк.