— Нет, Марфа Ивановна! — испуганно воскликнула девушка.

— Нет? — саркастически улыбнулась Марфа. — Вы надеетесь на поддержку вашего дядюшки? На то, что он оплатит десять тысяч эсмээсок, и вы, благодаря этому, станете любимицей телезрителей?

— Нет, Марфа Ивановна, — повторила Оксана еще испуганнее.

— Тогда перестаньте думать о себе, когда исполняете песню, — сказала Марфа. — Это вам мешает. И производит скверное впечатление. Постарайтесь забыть о том, как вы выглядите, как двигаетесь, как поете и как дышите. Найдите другой объект для ваших мучительных раздумий.

Оксана Лобода застыла и во все глаза уставилась на Марфу Король. Она напоминала человека, к которому только что обратились на незнакомом языке.

— Не понимаете? — усмехнулась Марфа. — Хорошо, я объясню. Вот вы поете: «Я теперь гуляю по Парижу, я тебя больше не увижу…» Кстати, кто нынче пишет текстовки? Шестую песню слушаю и вполне созрела для того, чтобы задушить автора. Ну, с этим мы позже разберемся. Оксаночка, любую чушь можно исполнить талантливо. Вы поете — я гуляю по Парижу. Что вы при этом представляете?

— Ну… — Оксаночка закатила глаза. — Я представляю, как я гуляю по Елисейским полям.

— И как вы гуляете?

— Медленно, — улыбнулась Лобода. — Наслаждаюсь красивыми видами. Улыбаюсь прохожим, собакам и птичкам.

— Угу… — сказала Марфа. — А теперь спойте эту строчку так, как будто бы вам улыбаются прохожие, собаки и птички. И вот эти два парня. Которые из кожи вон лезут, чтобы вам понравиться. И вытащить вас в финал. Все вам улыбаются, а вы при этом помните, что где-то на Чукотке, откуда вы приехали, остался юноша, которого вы никогда больше не увидите.

— Я приехала не с Чукотки… — растерянно пробормотала девушка.

— Тьфу ты! — воскликнула Марфа. — Вот и учи их актерскому мастерству! Я знаю, что вы приехали не с Чукотки. Вы представьте себе, что приехали оттуда. Разница понятна?

— Да… — прошептала Лобода.

— Тогда начали, — скомандовала Марфа.

Оксана запела, Вацура и Краев заплясали, а Барчук обалдел. То ли от испуга, то ли благодаря таланту, но теперь девушка, действительно, видела прохожих, собак и птичек, которые ей улыбались. И думала не о себе, а о покинутом парне, который остался на Чукотском полуострове оленей пасти. В голосе ее при этом обнаружились объем и обертона, которых раньше и в помине не было. И лицо Оксаны стало совсем другим. Оно стало по-настоящему красивым и живым. Маска испуганной куколки исчезла напрочь. Григорий подумал, что теперь у девицы есть все шансы на победу, вне зависимости от того, пошлет ли ее дядюшка десять тысяч эсмээсок или нет.

— Ну-ну… — небрежно проговорила Марфа, когда исполнение закончилось. — Теперь что касается красавчиков. Вы, ребята, думаете начать карьеру в мужском стрип-шоу? Могу составить протекцию…

«Глория сказала, что «дух» взывал к отмщению, — думал Григорий, пока Марфа Король наставляла на путь истинный юных артистов. — Отомстить следовало Марфе. До недавнего времени Глория Кошелкина у нас и за дурочку слыла, и за особу с тонкой душевной организацией. За девушку, которая дружила с Вениамином, восхищалась его стихами и вообще прижималась к его хрупкому плечу при каждом удобном случае. Если бы она поверила в привидение (ну, кто же мог предположить, что она не поверит?), то она вполне могла бы выполнить завет призрака. И расправиться с Марфой.