— Какой удивительный голос, — услышал он за спиной. — И сколько чувства. Так наполнить смыслом бессмыслицу. «Пиво… красиво…» Господи, что творится в этом мире! Гриша, вы не подскажете имя этой девочки?

Барчук оглянулся. В проходе между креслами стоял сам Моисей Зон и не отрываясь смотрел на сцену.

— Здрасть, Моисей Симеонович… — пробормотал Григорий. — Ее зовут Глория.

— Прекрасно, — кивнул Зон. — И имя для сцены подходящее. Я ее покупаю.

— Вы… покупаете?… — Барчук плохо соображал.

— Да, у меня намечается некий проект… — рассеянно ответил великий певец. — Так что я нынче тоже покупатель.

— Понятно… — протянул Григорий. — Но должен сказать вам, Моисей Симеонович, что во-первых, голос у нее только сейчас прорезался. Возможно, случайно. Обычно она пищит.

— Ну, значит, педагоги плохо его ставили, — скривился Зон. — А что во-вторых? Вы хотите сказать, что на нее уже есть покупатель?

— Вы удивительно догадливы, — сказал Барчук. — Ее покупаю я.

— Вы занялись шоу-бизнесом, Григорий? — тон Зона стал ледяным.

— Нет, я продолжаю заниматься кино, — улыбнулся Гриша. — Хочу вернуться в режиссуру. И собираюсь снимать в своем сериале Глорию.

— Сколько? — спросил Зон.

— Что — сколько? — не понял Барчук.

— Сколько отступного? — не глядя на Григория, вальяжно поинтересовался Моисей Симеонович.

— Не понял, — удивился Григорий. — Кто кому должен заплатить?

— У вас, Гриша, денег не хватит, чтобы мне платить, — хмыкнул Зон. — Но я готов вам заплатить. Во избежание обид и недоразумений.

— Нет, — сказал Барчук. — Денег я не возьму. Глупо как-то за собственную невесту деньги брать. Какая-то Средняя Азия получается.

— Пардон, — слегка поклонился Зон. — Но вы уверены, что вашей будущей жене лучше будет сниматься в сериале, а не работать у меня?

— Будущей жене, — сказал Барчук, — лучше быть около будущего мужа.

А сам подумал: «Что я несу? Какая жена? Откуда вообще взялась эта импровизация?» А когда Зон отошел, Григорий пришел к выводу, что импровизация не так уж и плоха. Главное, чтобы Глория не очень долго упиралась. Потому что бабушку-то он всяко уломает… Но чем больше он наблюдал за репетицией, чем больше размышлял, тем больше ругал себя за совершенно нелепую и безумную идею…

Акт пятый

1

«Все идет к развязке…»

К середине дня паломничество оперативников в номер Перепелкина сошло на нет, а картина убийства Игоря Мушкина в сознании следователя стала немного проясняться. Непонятным оставался мотив поведения «призрака». То ли бывший оперный артист Моня действовал по своей инициативе, придумав и осуществив странный спектакль с элементами «ужастика», то ли его кто-то нанял для осуществления своей цели — вывести из равновесия участников проекта «Звездолет».