— Сегодня я посетил генеральную репетицию! — продолжал кричать Зон. — Я прослушал одну песню с кошмарными словами и думал, что этот текст — досадное исключение из правил, не могут же все песни быть гениальными. Но теперь я понимаю, что пошлые тексты — тенденция этого проекта. И я заявляю со всей ответственностью, что в подобном мероприятии я участвовать отказываюсь. Эти песни услышат миллионы людей. Они будут думать, что так и надо, что такие песни и нужно исполнять на эстраде, что это — хорошо. Нет! Это не хорошо! Это очень плохо! Это полная безвкусица! Покажите мне автора этих текстов! Я… Я не знаю, что я с ним сделаю!

Ангелина Волк благоразумно скрылась в лабиринтах сценической машинерии. А Барчук, незаметно покинувший сцену, подошел к Марфе, которая стояла в левой кулисе и довольно улыбалась.

— Во влипли, да, — проговорил он, стараясь ее утешить. — Старик оказался воином. Сейчас прикроет всю нашу лавочку.

— И почему артисты поют перед пустым залом? — доносилось из первого ряда. — Как они могут выступать без зрителей? Или вам стыдно их показать народу? В телевизоре не стыдно показать, а зал заполнить стыдно? Прекратите сейчас же весь этот бардак! Я повторяю: песни, которые мы сейчас слышали, очень плохие песни!

— Отлично, — сказала Марфа тихо. — Я боялась, что он все-таки высидит до конца.

— Ты чего? — поразился Барчук. — Чему ты радуешься?

— Очередному сюжету, который нельзя было отрепетировать заранее, — еще шире улыбнулась Марфа. — Сейчас он заведет всех членов жюри, они начнут высказываться по поводу качества песен. Начнется небольшая драчка. Хоменко проявит свой незаурядный юмор, Джига встанет на защиту пошлости: он балдеет от песен Ангелины. И весь этот разговор о качестве современных песен пойдет в эфир. Зрителю, который нас смотрит, давно нужно было услышать, что такое хорошо и что такое плохо, и что такое настоящий вкус.

— А я-то думаю, почему ты выбрала для этого тура песни гримерши, а не Вениамина, — фыркнул Барчук. — Грешным делом, даже подозревал, что у тебя со вкусом не того…

— У Вениамина тоже песни так себе… — Марфа согнала улыбку с лица. — Вот они сейчас покричат с полчасика, а потом наши «звезды» будут петь старые советские песни. Экспромтом.

— И провалятся окончательно, — хмыкнул Барчук. — Без репетиций, без разучивания нот петь песни?

— Почему без репетиций? — пожала она плечами. — На прошлой неделе они репетировали эти песни. Просто ты упустил из виду этот момент.

— Ну ты даешь! — восхитился Барчук. — Самого Мойшу Зона из себя вывела. Это, я тебе скажу, эксклюзив. Я его в гневе даже у Махалова в «Терке» не видел.

— Говорят, он и не бывает в гневе, — сказала Марфа. — Учись, пока я жива. Как будущему режиссеру, тебе это пригодится. Ведь я слышала: ты собираешься снимать сериал?

— Кто настучал? — улыбнулся Барчук.

— Зон и настучал. Он просил, чтобы я тебя уговорила отдать ему Глорию Кошелкину. Говорит — заплатит любую сумму. Лично дольщикам проекта.

— А он сказал, что я ему ответил на его предложение? — с опаской спросил Григорий.