— Зон и настучал. Он просил, чтобы я тебя уговорила отдать ему Глорию Кошелкину. Говорит — заплатит любую сумму. Лично дольщикам проекта.

— А он сказал, что я ему ответил на его предложение? — с опаской спросил Григорий.

— Конечно, — вздохнула Марфа. — Ты, Гриша, молодец. Завидую я тебе. Ты еще способен совершать безумные поступки. Может, и мне какого-нибудь мальчугана в мужья взять?

— Не думаю, что тебе нужен мальчуган, — покачал головой Барчук. — Тебе Карабас-Барабас нужен. Такой, как Зон. Чтобы по утрам по кухне гонял за плохо сваренный кофе.

— Я обдумаю эту мысль, — усмехнулась Марфа.

3

«Кто это с барабанами сюда?»

После выволочки великого мэтра организаторы проекта объявили перерыв. Марфа собрала всю съемочную группу и приказала отправляться на пляж и окрестности — собирать зрителей. Потом обрадовала молодых артистов и музыкантов известием о новом репертуаре, пригласила членов жюри в кафе-бар, а Моисея Симеоновича, Демьяна Джигу и Григория Барчука — в свой кабинет. Там к приходу именитого гостя тоже накрыли стол по высшему разряду, и Зон, увидев кулинарно-гастрономическое великолепие, слегка оттаял. Подождав, пока присутствующие утолят голод, Марфа попросила помощника принести кофе на четыре персоны и оглядела мужчин.

— Несмотря на кажущийся сбой в съемках, — проговорила она, глядя, в основном, на Зона, — мне кажется, что самое время поговорить о ближайших перспективах.

— Кажущийся сбой? — хохотнул Моисей Симеонович. — Вы оптимистка, Марфа Ивановна.

— Я оптимистка, — согласилась Марфа. — Через полчаса зрительный зал будет полон, а наши «звездонавты» будут исполнять совершенно иной репертуар, который, я уверена, придется вам по вкусу.

— Ваша мобильность достойна уважения, — благосклонно произнес Зон. — Вы умеете быстро исправлять ошибки.

— Ошибки, Моисей Симеонович? — теперь Марфа позволила себе хохотнуть. — Я не совершаю ошибок.

— А то, что вы позволили артистам выйти с таким халтурным материалом, ошибкой не является? — удивленно проговорил Зон.

— Нет, это продуманная акция, — виновато улыбнулась она. — Я должна извиниться перед вами, Моисей Симеонович. Я, безусловно, никак не могла предположить, что начнете об этом разговор именно вы, и, конечно, не думала, что вы примете все так близко к сердцу — ведь вы слывете абсолютно невозмутимым человеком. Но я надеялась на то, что кто-то из членов жюри обратит внимание на несовершенство текстов и подвигнет остальных к дискуссии.

— Вот как… — тяжело вздохнул мэтр российской эстрады. — Значит, вы все это подстроили. Даже не знаю, обижаться мне или восхищаться. Вы намерены продемонстрировать мой эмоциональный монолог в эфире?

— Если вы не будете возражать, — кивнула Марфа. — Полагаю, это будет прекрасным открытым уроком для нашей молодежи, не отличающей черное от белого. А вы так редко излагаете на публике свои принципы.

— Меня никто об этом не просит, — чуть обиженно сказал Зон. — Серьезные и честные разговоры об искусстве никому не интересны.

— Я так не думаю, — уверенно проговорила Марфа. — Значит, вы не против, чтобы мы показали ваше выступление телезрителям?

— Пожалуй, нет… — после некоторого раздумья сказал Зон.

— А теперь… мгм… — подал голос Джига. — Мы можем обсудить дальнейшие перспективы? Основной аукцион мы устраиваем после финального концерта.