Глория торжествующе уставилась на духа. Там на берегу моря, они сидели за огромным валуном, и никто их видеть не мог. Подслушивать могли при определенной сноровке, но не видели точно.

— Это просто, — ответил дух. — У меня выпали из кармана носовой платок, ключи от номера и свечка. Платок — в красно-желтую клетку. Ключ, понятно, какой — такой же, как у тебя, как у всех… А свечка… Огарочек небольшой, стеариновый. Я его случайно в карман сунул накануне, помнишь, когда свет сначала отключали, а потом включили.

У Глории остановилось дыхание. Действительно, тогда из кармана у Вени выпала свечка. О том, что она находится у него в кармане, знать в принципе, конечно, могли. Например, супруга могла, если привыкла шарить по карманам мужа. Но вот что этот огарочек тогда выпал, не могла знать ни одна душа! Ни живая, ни… неживая…

— Экзамен окончен? — буднично спросил дух, и Глория очнулась.

— Да, — хрипло пробормотала она. — Но этого не может быть.

— Есть многое на свете… — философски провозгласил он. — Может быть, поговорим? А то скоро я уже совсем не смогу… э… являться… Да и у тебя, возможно, не найдется больше времени.

— Конечно, — кивнула она растерянно. — Ты хочешь мне что-то сказать?

— Я хочу попросить, — сказал дух. — Пусть это прозвучит банально, но я хочу попросить тебя об отмщении. Неохота уходить навсегда, но еще больше неохота уходить неотмщенным. Это ведь по большому счету невыносимо. Убийца должен сидеть в тюрьме.

Глория снова покрутила головой, словно от мухи отмахивалась, а на самом деле — от сумбура в мозгах. Голос, интонации, манера выражаться духа — все это было Венино, до малейших нюансов. Немодное словечко «неохота» Веня употреблял очень часто и не собирался переходить на молодежный его синоним «влом». Но главное, конечно, свечка в кармане… Ей захотелось подойти к нему поближе, рассмотреть, но страх был все-таки сильнее любопытства. Особенно теперь, когда она была почти уверена, что перед ней не имитатор.

— Ты знаешь убийцу? — спросила она.

— Ага, — сказал дух. — Хотя ты была права — я, действительно, сидел спиной, когда пуля вылетела из ствола…

За спиной у Глории вдруг что-то загрохотало, а затем кто-то со злостью выругался. Дух дернулся и отпрыгнул назад. Глория оглянулась. К ней решительными шагами направлялся следователь Игорь Николаевич Мушкин, потирая коленку — встрепанный, злой, нелепо размахивающий руками. А за его спиной маячил Сережа Петров — Ежик.

— Всем стоять, не двигаться! — закричал Мушкин. — Эй, артист погорелого театра! Быстро подошел ко мне! Не вздумай рыпаться — бежать тебе некуда.

— Так мне стоять или идти? — насмешливо вопросил дух.

— Подойди ко мне! — нервно выкрикнул Мушкин. — И без фокусов. У меня оружие.

— Попробуй им воспользоваться, — столь же насмешливо посоветовал дух и пошел прямо на следователя. Розовое облако, погасшее во время разговора духа с Глорией, вновь стало разгораться. Мушкин замер, а затем, словно под гипнозом, стал пятиться.

— Веня! — вырвалось у Глории. — Остановись!

Но дух или не слышал, или не захотел внять ее просьбе. Он по-прежнему шел на следователя, тесня его к краю крыши.