— Ласточкина?… — протянул Григорий.

— Ну, не хочешь Ласточкину, возьми Оксану Лободу. А насчет Кошелкиной ты не возражаешь?

— О Боже! — простонал Барчук.

«Вот, значит, как, — с обидой подумала Глория, сидя на корточках за кактусом. — Значит, мы им кролики подопытные. Эмоции они наши подглядывают, а потом… как она сказала? Красиво обрабатывают? Ну, конечно, все на продажу. Даже наши чувства. «Влюбить в себя парочку девиц…» Злыдню она изображает! Злыдня и есть. И еще хуже. Ох, права была бабушка, не надо было сюда ехать. Но ведь Григорий так уговаривал! Как можно было не поддаться? А вот про мистическую связь между нею и покойником очень интересно. И еще вот что хотелось бы знать: какие чувства она испытала, когда узнала о том, что Мушкин разбился?»

Акт второй

1

«На чем я остановился?»

Алексей Викторович Перепелкин — следователь городского Управления внутренних дел, молодой человек двадцати восьми лет от роду, женатый, имеющий двоих детей, проснулся этим ранним утром, к своему удивлению, не в своей постели. Удивление, впрочем, быстро прошло: он вспомнил вчерашнее неудачное дежурство, когда ему в половине первого ночи пришлось вылезать из своего теплого и уютного кабинета (и не просто из кабинета, а из-под теплого пухового одеяла, которое в урочные часы покоилось на дне большого сейфа типа «шкаф», а в ночные — использовалось дежурными следаками по назначению, благо диван в кабинете имелся) и отправляться в поселок Репино Курортного района. Будь неладны такие ночи! Жена очень удивится, когда он не вернется домой к девяти. Да что там удивится — скандал закатит! И близнецы ее поддержат с превеликим удовольствием — они ведь на выставку пресмыкающихся с утра собирались пойти. И теща поддержит, если жена ей позвонит и пожалуется на такое его поведение. И ведь не объяснишь ни жене, ни шестилетним пацанам, ни, тем более, теще, что на него повесили дело чрезвычайной важности, а также сложности, с которым возиться он будет, наверняка, не один месяц. Можно, конечно, не возиться. Можно отписать дело в разряд несчастных случаев — и баста. Это можно было даже вчера сделать. Но Алексей Викторович был вовсе не из породы тех следователей, которые авторитет свой зарабатывают отписками. Ответственным отношением к делу зарабатывал авторитет Перепелкин, а также проницательным умом, силой воли и логики. Трудолюбие ему также было не чуждо. Поэтому, понимая, что утром все равно придется посещать пансионат, где обосновалась телевизионная братия, он решил не возвращаться в город и остался ночевать неподалеку от места происшествия, а именно в комфортабельном номере, который ему с радостью выделили организаторы шоу «Звездолет». А чего бензин жечь зазря? И не казенный, между прочим, а свой. Хоть и частично оплачиваемый родной конторой.

Спалось Перепелкину, как ни странно, хорошо. Может быть, сказалась усталость: с утра был обычный рабочий день — суматошный и набитый под завязку делами, а потом, такое вот неспокойное ночное дежурство. А может быть, сказывались молодость и здоровый организм, привыкший к нерегулярному питанию, поездкам в морг, истерикам потерпевших и свидетелей и прочим прелестям нелегкой следовательской жизни, радующейся любой минутке отдыха, как манне небесной. В общем, Алексей Викторович хорошо выспался и был готов к труду и обороне. То есть к расследованию неприятного преступления. Конечно, все преступления неприятные. Но здесь был случай особый. Погиб Игорь Мушкин — толковый следак и хороший парень. С Мушкиным Алексей университет кончал, вместе начинали работать в районе, потом дружно перешли в городское УВД. Игорь всегда опережал Алексея на «полноздри»: и курсовые у него лучше выходили, и диплом он покруче написал, и практической работой начал заниматься раньше.