— Ты его хорошо видела в прошлый раз? — спросил он. — Все-таки, наверное, было темновато. Как ты могла разглядеть, что это был не артист в гриме?

— Ночь была достаточно светлая, — сказала Пампушка. — Хоть белые ночи и кончились, но все равно видно все. Да черт с ней — с ночью! Я ж его потом на следующий день утром видела.

— Что? — опешил Ежик. — Утром?

— Мне тоже показалось это странным — духи по утрам не являются. А вот он… как ни странно… И никакого грима на нем не было и в помине. Ну, лицо — бледное, прямо белое, так это понятно.

— И ты утром с ним тоже разговаривала?

— Да, а как же… — кивнула Пампушка, но Сергею показалось, что она проговорила это с сомнением.

— Это тоже было на крыше?

— Да что мне с утра на крыше делать? — с досадой отмахнулась она. — Нет, конечно. Я видела его за хозяйственным корпусом. Там, где пищеблок и прачечная, знаешь?

— А возле пищеблока что тебе было делать с утра? — рассмеялся Сергей.

— Не твое дело! — обиделась Пампушка. — Если тебе интересно, слушай.

— Интересно, интересно, Леночка.

— Он проходил мимо этого корпуса. Увидел меня, остановился, рукой помахал. А потом говорит: не забудь, что ты мне обещала. Глорию приведи обязательно. Я сказала, что приведу.

— Далеко он от тебя проходил?

— Метрах в пяти. Я тебе чем угодно поклянусь — это был Веня.

«Я тоже могу поклясться, что в Венином кабинете с простреленной головой лежал Веня, — подумал Ежик. — Интересно, нет ли у нашего поэта брата-близнеца? Но даже если и есть, что за развлекаловка такая — людей пугать?»

— Ладно, — тряхнул он головой. — Репетировать еще будем сегодня? Без камеры?

— А ты хочешь? — лицо Пампушки довольно расплылось.

— Ну, надо же завтра всем класс показать, — пожал плечами Сергей и вспомнил знаменитое высказывание Штирлица: «Запоминается последняя фраза». Хотя к чему он это вспомнил, бог весть…

7

«Он долго изучал меня в упор».

Всем номер был хорош — и душ с туалетом по европейским стандартам устроены, и телевизор с видиком последних моделей установлены, и компьютер имеется, и кровать двуспальная — хоть вдоль ложись, хоть поперек. Вот только кондиционер отчего-то барахлил. Поэтому в номере Алексея Викторовича Перепелкина было не просто жарко, а ужасно жарко. От духоты сжимало виски. Открытое окно положения не спасало — на улице не наблюдалось ни ветринки. «Сейчас бы впору окунуться, — уныло подумал он. — А завалы эти ближе к вечеру разгрести». «Завалами» он называл гору видеокассет, сваленных на просторной кровати. Он попросил материалы съемок, и ему, конечно, не отказали. Но он не ожидал, что их окажется так много. Неужели Игорь тоже все это просматривал? Интересно, можно их просмотреть за неделю, которая была в распоряжении у Мушкина? Он бросил тоскливый взгляд на золотистые блики, отражающиеся в ласковых волнах, на веселых пляжников, беззаботно резвящихся в воде и возле воды, и решительно отвернулся от окна. Кому резвиться, а кому и работать. Чем раньше начнешь, тем раньше все закончится.