— Значит, плохо искали, — ухмыльнулся Косарев. — В Москву-то я уезжал, конечно, но и здесь, как видишь, вполне себе присутствую.

В беседке появился невысокий жилистый мужчина лет пятидесяти. В каждой руке он держал по два шампура со свежеприготовленным, еще пахнущим дымом шашлыком.

— Спасибо, Коля, — оживился Алексей, — ты нам вторую партию где-нибудь через полчасика принеси. Хорошо?

— Сделаем, — кивнул мужчина и неторопливо, чуть вразвалку удалился.

— Я, в Москву когда уехал, — хозяин дома вновь наполнил рюмки, — нашел там в итоге тему одну хорошую. Медицинское оборудование.

Они выпили, и Веретенников с удовольствием впился зубами в сочный, еще горячий кусок свинины.

— Медицина, особенно наша, бесплатная — это, я скажу тебе, золотое дно. У нас же частной медицины фактически нет. Ну, что-то есть, конечно, но в общих масштабах это так, семечки. Основные все деньги в госсекторе крутятся. А там как? Там через тендера, думаю, сам знаешь.

Андрей кивнул. Мясо было удивительно вкусным, и роль слушателя его вполне устраивала.

— В тендере ведь что главное, главное — на тендер правильно заявиться. Сейчас же прогресс. Это раньше все болезни лечили зеленкой и анальгином. Сейчас в принципе тоже. Если у тебя голова болит, то анальгин выпишут, а если коленка, то зеленкой помажут. Но сначала вот это, чего у тебя болит, отправят просветить на томографе. А один томограф, знаешь сколько стоит? Как годовой запас анальгина на весь Новосибирск. А в год этих томографов сколько закупают? До фига! И не только их. Лет десять назад тема пошла классная с дистанционным лечением.

— Это что, как у Кашпировского? — удивился Андрей.

— Ну, примерно, — лицо Косарева раскраснелось то ли от возбуждения, то ли от выпитого самогона, — эффективность точно не выше. Берут, значит, в какой-нибудь северный поселок, а то еще хлеще, оленеводам в стойбище закупают аппаратуру для передачи видеосигнала через спутник и набор медицинского диагностического оборудования. Задумка такая, ежели какому оленю, то бишь оленеводу, плохо становится, он выходит на связь с областной больницей, к примеру, где-нибудь в Салехарде, а они ему подсказывают, как всей этой техникой медицинской у себя что-нибудь измерить.

— И что, получается? — засомневался Веретенников.

— Ну как тебе сказать, если честно, не очень. Оленеводы, так те вообще, когда кочуют, им лишний вес не с руки за собой таскать, так что они все это барахло медицинское в тундре побросали. Ну а в деревнях там люди малость поответственнее, поэтому всю дорогую аппаратуру обычно сносят в какой-то амбар и там под замок запирают.

— Ну и на фига это кому нужно? — не смог уловить логику описываемого процесса Андрей.

— Это ты не у меня спрашивай, а у тех, кто все это придумывает, — усмехнулся Алексей, — это ж серьезная тема, национальный проект. Там знаешь какие бабки крутятся? Правильно, и никто не знает. Кроме тех, кто их промеж собой делит. Вот эти умные люди делят, а наша контора у них под ногами мельтешит и крошки с пола подбирает.

— Ну нормальные у тебя такие крошки, — рассмеялся Веретенников, — судя по машинке твоей, такой крошкой и прибить запросто может. Да и дом весьма достойный.

— Да уж, машинка — песня, — Косарев энергично работал челюстью, закидывая в рот один кусок мяса за другим, — уже полгода на ней езжу, а все не нарадуюсь, давно в «БМВ» надо было большую машину сделать. А чего ты хочешь? Какой батон — такие крошки. Вот решают, к примеру, новую больницу построить в каком-нибудь Ябенево-Полярном.