— Бластеры и другое оружие хранились в шкафу, в соседней комнате, — пояснил Воритак. — Как видите, шкаф ныне пуст. У наших инженеров есть только небольшие лучевики для ремонта, но чтобы пробраться с их помощью через завалы, потребуется много часов.

Значит, это тоже не выход. Впрочем, я не очень-то надеялся.

— Какой генератор образовывает зонт над генно-инженерным комплексом?

Воритак поднял руку с переговорным устройством.

— Моя персона спросит у знающей персоны.

Он что-то пробормотал. В ответ послышался поток непонятных слов.

— Инженер Тил Иминик говорит, что на аппарате стоит знак «Шелток УФ-90».

Опять прокол. Этот генератор был слишком слабым, чтобы его защитное поле спасло нас от лучей, даже если мы сумеем превратить зонт в купол. У меня осталась последняя идея.

— Кто-нибудь из вас знает, куда ведет туннель, соединяющий лабораторию с другим центром? Случайно не на юг?

— Понятия не имею, — покачала головой Эмили Кенигсберг.

— Моя персона уверена, — сказал Воритак, — что туннель ведет на северо-восток.

— Что вы сделали с поясом и ранцем, который ваши санитары изъяли у меня?

— Скорее всего они все еще лежат в больнице, на подносе для нестерильных материалов. Моя персона забыла сказать лаборантам-чешуйникам, чтобы они выбросили ваши вещи.

А поскольку они не очень сообразительны, по собственной инициативе они этого сделать не могли.

— Отлично! Эмили, сколько нужно времени, чтобы вызволить мою сестру Еву из дистатического резервуара?

Резкая перемена темы привела ученого в замешательство — как, должно быть, и то, что я назвал ее человеческим именем.

— Думаю, минут тридцать, — неуверенно ответила она. — Нам… Нам надо отключить аппаратуру, проверить состояние жизненно важных органов и ввести необходимые лекарства.

Но к чему это? Дайте бедной женщине умереть спокойно.

Я проигнорировал ее вопрос, хотя он был задан по делу.

— В каком состоянии будет Ева, когда вы ее извлечете?

Она будет в сознании? Ходить сможет?

— В лучшем случае — в полубессознательном состоянии.

Возможно, она вас узнает. Однако первые несколько часов, пока не восстановится естественный метаболический процесс, она будет очень слаба. Ходить точно не сможет. А ее иммунная система нормализуется только через несколько дней. К сожалению, у нас нет медицинских браслетов.

— Вы с Воритаком вытащите Еву из цистерны. Мэт, дай им свой защитный костюм. Пускай они оденут в него Еву. По крайней мере она сможет дышать отфильтрованным воздухом, и ей будет там сухо и тепло.

— Но зачем все это? — спросила Мэт.

— Затем, что мы попробуем бежать. — Я сжал в руке парализатор «алленби» на случай, если кое-кто из халукских охранников еще не погрузился в ритуальное созерцание своей кончины. — Мы с тобой пойдем в больницу. Надо достать карту подземелья. Она у меня в поясной сумке.

— И что нам это даст? — спросила Мэт.

— Помнишь обглоданного яйцевидного, которого нашел Боб? Он еще называл его бедным Халуриком? Этот халук шел отсюда — но не по туннелю, соединяющему лабораторию с другим «Мускатом», поскольку тот ведет в другом направлении. А значит, здесь должен быть еще один туннель. Давай его поищем.

Эмили Кенигсберг предложила мне свой наручный коммутатор.

— Возьмите. Чтобы связаться с Воритаком, нажмите на черную кнопку. Кроме того, я ввела в него обратный отсчет.