Хенрикос отшвырнул металлическую посмертную маску, словно провоцируя кого-нибудь возразить ему.

— Возмездие, немного удовлетворения, частичка боли. Это все, что осталось.

Кса’вен метнул в Есугэя оправдывающий взгляд.

— У Биона и меня немного разные взгляды на войну.

— Понимаю, — ответил Есугэй. — Каковы же твои?

— Победа придет, — ответил невозмутимо и без колебаний Кса’вен. — Не знаю, откуда, но придет. Мы должны быть терпеливыми.

Есугэй восхитился таким настроем, хотя исходя из того, что он узнал, ему было сложно разделить его.

— Надеюсь, ты прав.

— Так ты с нами? — спросил Хенрикос. — Мы могли бы использовать немного этой… Как ты ее называешь?

— Погодная магия, — ответил Есугэй.

— Глупое название, — легионер Железных Рук пожал поврежденными плечами. — Хотя весьма болезненна.

— Я должен вернуться к моему примарху, — сказал Есугэй, обращаясь к Кса’вену. — Я видел сны. Видения. Он в опасности.

Кса’вен с сомнением посмотрел на него.

— Это будет непросто, и у нас есть свои дела.

— Разве не лучше сражаться, объединившись с другим Легионом? Полнокровным, опасным, в котором много подобных мне творцов заклинаний?

— А твой Хан примет нас? Я ничего не знаю о нем.

— Немногие знают, но я буду говорить от вашего имени, — улыбнулся Есугэй, так тепло, насколько смог в данных обстоятельствах. — Если вы отправитесь со мной.

Кса’вен был склонен согласиться, но не терял осторожности. Он опустил черный как сгоревшие угли подбородок на перчатки.

— Это был тяжелый путь, — сказал он. — Время от времени, посреди космической ночи, у меня возникало желание попросить совета. Ты знаешь, старым способом, который нас приучили забыть. Я никогда не поступал так, ведь мы давно перестали верить в богов и чудовищ. Возможно, нам не стоило так быстро забывать их.

Есугэй кивнул.

— И те и другие реальны.

— Я спрашиваю себя: на что я рассчитывал, собираясь молить о таком наставлении? Был бы мне явлен какой-то знак? Наткнулся бы я на след Вулкана?

Хенрикос раздраженно покачал головой.

— Глупость.

— Но теперь кое-что произошло. Ты попался нам на пути, хотя знаешь меньше нашего. Как относиться к этому? Было ли это предопределено?

— Я не верю в судьбу, — сказал Есугэй.

— Тогда удача.

— Еще меньше.

Кса’вен поднял черную бровь.

— Тогда во что ты веришь?

— В Хана, — ответил Есугэй, также решительно и твердо, как ранее Саламандр. — Помоги мне найти его. Кое-что еще можно спасти.

Хенрикос пренебрежительно фыркнул, но Кса’вен больше не обращал на него внимания. Его черная голова медленно кивнула, хотя задумчивый взгляд не отрывался от Белого Шрама.

— Увидим, — сказал сын Вулкана. — Увидим.

Хан поднялся со своего трона, и стража отступила, пропуская его. Он медленно подошел к краю командной платформы, под которой раскинулись ярусы мостика.

За бронестеклом наблюдательного купола сверкали звезды галактики — неизменное полотно бесконечного космоса. Хан почувствовал, как внутри пробудилось знакомое желание: направиться в неизведанное, скитаться по пустоте, как он поступал на равнинах родины, никому не обязанный, свободный как охотничьи птицы, парящие высоко в небе.