Через несколько минут Холлу было предложено перевернуться на живот, и процедура повторилась сначала. Потом ему велели снова лечь на спину, погасив точки на экране.

– Сейчас будут произведены замеры физических параметров, – продолжал голос. – Просьба не шевелиться на протяжении всего осмотра.

К нему змеями протянулись всевозможные провода с датчиками, и манипуляторы прижали их к телу. Назначение некоторых датчиков было ему понятно, например с полдюжины присосков на грудь – для электрокардиограммы, двадцать один на голову – для электроэнцефалограммы. Но датчики крепились и на живот, и на руки, и на ноги.

– Поднимите левую руку, – приказал голос.

Холл подчинился, и спустившаяся сверху механическая рука, на которой по обе стороны были укреплены электрические глаза, обследовала его руку.

– Положите ладонь на панель слева. Не двигайтесь. При введении иглы в вену вы почувствуете легкий укол.

На экране вспыхнуло цветное изображение руки Холла – на голубом фоне зеленым узором проступали вены. Машина, видимо, была чувствительна к температуре тканей и органов человека. Он собрался было выразить протест, но тут ощутил резкий укол.

Взглянул опять на экран. Игла вошла в вену.

– Теперь только лежите спокойно. Расслабьтесь.

Секунд пятнадцать механизмы жужжали и щелкали. Затем все провода были убраны. Механические руки аккуратненько наложили на место укола заплатку из лейкопластыря.

– Замеры физических параметров окончены.

– Можно одеться?

– Пожалуйста, сядьте и повернитесь правым плечом в сторону телеэкрана. Вам будут сделаны пневмоинъекции.

Из стены выползла пушка на длинном кабеле, прижалась дулом к предплечью и выстрелила. Он услышал шипение и ощутил боль.

– Теперь можете одеться, – сказал голос. – Имейте в виду, что в течение нескольких часов у вас может быть легкое головокружение. Вы подверглись принудительной иммунизации, вам введен гамма‑глобулин. Если закружится голова, посидите. Если появится сильная реакция – тошнота, рвота, повышенная температура, – немедленно сообщите об этом врачу, обслуживающему соответствующий уровень. Все ясно?

– Да.

– Выход направо. Спасибо за точное выполнение всех указаний. Обследование закончено.

* * *

Холл шел за Ливиттом по длинному красному коридору. Рука все еще побаливала.

– Ну и машина, – сказал он. – Постарайтесь, чтобы Медицинская ассоциация о ней не пронюхала.

– Уже постарались…

Электронный анализатор организма был сконструирован фирмой «Сандеман индастриз» еще в 1965 году по общему правительственному заказу на разработку системы датчиков для контроля за жизнедеятельностью в условиях космического полета. Тогда правительство имело в виду, что такая установка, хотя и стоит ни много ни мало 87 тысяч долларов, со временем заменит врача как диагноста. Всем было ясно, конечно, что привыкнуть к новой машине и больным и врачам будет не так‑то просто. Впрочем, анализатор не предполагалось рассекречивать до 1971 года, да и после этого срока правительство собиралось дать разрешение на его приобретение только крупнейшим лечебным учреждениям.

Холл заметил, что стены коридора слегка искривлены.

– Где мы, собственно, сейчас находимся?

– На периметре первого уровня. Слева от нас лаборатории. Справа – ничего, кроме массива скальных пород.

По коридору прошли несколько человек, одетых в розовые комбинезоны; вид у всех был деловитый и озабоченный.

– А где остальные из нашей группы? – спросил Холл.

– Вот они.

Ливитт распахнул дверь с табличкой «Конференц‑зал № 7», и они попали в комнату с большим дубовым столом посередине.