И вот он сидел за крошечным столом в кухне, вертя в руках кружку с кофе и не находя слов для разговора.

Все о чем он мог думать, это о том, как двигались руки Адама, когда он наливал сливки в кружку. Или о том, с каким изяществом он передвигался по кухне. Или о форме его губ. Или о его карих глазах. Или...

Адам сел напротив него. Ник опустил взгляд на кружку. И сделал быстрый глоток.

— Как кофе?  — Голос Адама был веселым.

И он был так близко. Чертов стол был просто миниатюрным.

— Превосходен.  Спасибо. — Ник все еще не мог взглянуть на него. Его щеки разгорячились, и он списал это на пар из кружки.  Хотя он сомневался в этом.

Адам молчал примерно минуту. Чертовски долгую минуту.

Потом он заговорил, и его голос  был удивительно твердым.

— Когда мне было 17, Квин призналась, что влюблена в меня. Я же признался ей, что был влюблен в центрального нападающего школьной футбольной команды. Через несколько дней кто-то стукнул меня головой об угол шкафчиков в раздевалке. Я так и не узнал, кто это был. Он сломал мне нос и 2 зуба. Мне потребовалась помощь пластического хирурга. Больше я не возвращался в школу.

Ник во все глаза смотрел на него.

— Вот дерьмо.

Адам лишь пожал плечами.

— Это было не так давно. Я удивлен, что ты ничего не слышал об этом.

Ник нахмурился.

— Я думаю, я думаю, я слышал… Я помню что-то такое. — Он покачал головой. Это была одна из трагедий в старшей школе, коридорная сплетня, разлетевшаяся мгновенно, и бывшая в центре внимания минут пять, а потом всеми забытая.

Только если вы не были в центре этой трагедии, как Адам.

Ник не знал что сказать. Что он понимал его? Он перенес достаточно драк из-за того, что был Стихией, поэтому он, конечно, мог понять... но говорить, что понимал - это было бы неправильно.

Он откашлялся.

— Я удивился, когда ты стал провоцировать тех парней на пляже.

Адам пожал плечами.

— Я не собираюсь жить в страхе из-за того, кто я есть. Если тот идиот, что ударил меня тогда, хотел меня запугать, ну что ж, это не сработало.

Эти слова уже когда-то говорил и сам Ник. Ему снова пришлось уставиться на свою кружку.  Это так сильно напоминало его собственную позицию. Он был Стихией, пытающейся найти свое место среди своих братьев, тем, кто скрывал, кто он есть на самом деле с Квин и со всеми другими девчонками. Забавно, что первым местом, где он нашел для себя частичку покоя оказалась квартира незнакомца, где он пил кофе, пока его подруга находилась в отключке после пьянки.

— У тебя будет адский синяк, — сказал Адам.

— Ну да.

Адам коснулся его лица, и Ник замер. Его прикосновение было нежным и теплым, и Нику захотелось остановить время.

Затем Адам произнес:

— Я идиот.  Следовало бы приложить тебе лед.

Прикосновение закончилось, и Ник чуть не задохнулся от желания вернуть его назад.

Одно прикосновение и он развалился на куски. Он хотел биться лбом об стол.

Адам вернулся со льдом, завернутым в полотенце. Ник был настолько рассеян, что чуть не сказал, что вода — это скорее по части Криса, а ему бы помогло быстрее если бы он просто оставил лед открытым.

Но тут полотенце было приложено к его синяку, а на затылок легла ладонь Адама, поддерживая голову, и даже с учетом того, что Ник смутно понимал, что должен был сам взять полотенце, он не хотел шевелиться, опасаясь разрушить этот момент.

Это было просто чудо, что лед сразу же не расплавился от жара его кожи.

Большой палец Адама шевельнулся на его затылке.

— Твое сердце колотится слишком быстро.

Без шуток, так и было.

Ник отвернулся и взял полотенце со льдом. Он положил его на стол и снова почувствовал необходимость в разглядывании кофейной кружки.