– Я сейчас, – Шторм легко вскочила с места и, подхватив самый маленький саквояж, поставила его на кровать. Открыв его, она достала чистое нижнее белье, затем наполнила водой из кувшина фаянсовый тазик, украшенный ручной росписью, и тут же услышала, что в комнату вошла Мария.

– Как хорошо, что она вернулась, правда, Кейн?

Ее губы растянулись в добродушной улыбке, когда Кейн ответил:

– Да, но не следует, чтобы она об этом знала. Она нам на голову сядет, если догадается об этом.

– Я все слышала, Кейн Рёмер, – воскликнула Шторм и начала торопливо умываться.

Мария зажгла керосиновую лампу, висящую над столом в большой кухне, и поправила фитиль так, чтобы тусклый свет ровно освещал тарелки с дымящимися мексиканскими блюдами, которые она приготовила специально для Шторм.

Когда сильно приправленная разными специями и пряностями пища была поглощена с большим энтузиазмом и удовольствием, Мария и Кейн обрушили на Шторм все новости о событиях, произошедших на ранчо и в Ларами за время ее отсутствия. Вообще-то, каких-то потрясающих событий и изменений на ранчо не произошло, но город Ларами переживал настоящий подъем. Увеличилась не только численность его населения, изменилось само лицо города. Появилась новая мясная лавка, в которую Кейн поставлял говядину, одна немецкая чета открыла новую булочную, и, конечно же, в городе появился еще один салун.

– Это именно то, что сейчас жизненно необходимо Ларами, – засмеялась Шторм, – еще один салун!

– Что верно, то верно, – засопела Мария и начала собирать грязную посуду.

Кейн откинулся на спинку стула и заметил с дьявольской улыбочкой на устах:

– Да, но в новом заведении, между прочим, работают довольно смазливые девицы.

Мария схватила его за руку, когда он направлялся мимо нее к двери, ведущей на улицу.

– Надеюсь, ты будешь держаться подальше от всех этих «довольно смазливых девиц», работающих там.

– О, конечно, конечно, Мария, – произнес Кейн, открывая дверь, – я так и сделаю. Ты же знаешь, я никогда не волочусь за необузданными девицами.

– Ха! – воскликнула Мария, а затем вручила Шторм полотенце и принялась мыть груду тарелок, мисок и столовых приборов.

Конечно же, когда за дело берутся две женщины, дело ладится споро, и вскоре вся посуда была перемыта, насухо перетерта и расставлена. Шторм подмела пол, составляя во время этого занятия планы на завтра. И поэтому, когда Мария заговорила с ней, Шторм не поняла, о чем идет речь.

– Прости меня, Мария, – сказала она. – Я все еще витаю в облаках. Повтори, что ты сказала?

– Я сказала, что Бекки Хэдлер вернулась домой.

Шторм была до того ошеломлена этим известием, что не могла сначала вымолвить ни слова. А затем слова так и хлынули из нее неудержимым потоком.

– Мария, это делает меня вдвойне счастливой: я дома и рядом со мной снова моя милая Бекки! – воскликнула Шторм, роняя веник на пол. – Как она выглядит? Она изменилась? Мне не терпится повидать ее. Мы о многом должны поговорить, многое обсудить и рассказать друг другу.

– Успокойся, Шторм, ты сейчас проглотишь язык от такой скороговорки, – предостерегла ее Мария, сдерживая улыбку, – ты захлебнешься от слов. Что касается Бекки, она выглядит лучше, чем когда бы то ни было. У нее те же черные курчавые волосы, те же большие карие глаза, – но затем, после небольшой паузы, Мария добавила: – И все-таки она изменилась.