|
Глаза Шторм затуманились печалью. Ей будет так не хватать этих вечеров и… Джейка. Она будет ужасно скучать по игре в покер и добродушному дружескому подшучиванию.
Ведь она никогда больше не придет сюда.
– Ты выглядишь очень усталой, моя дорогая, – произнес Джейк с искренней лаской и заботой в голосе, когда он оторвал взгляд от газеты и взглянул на нее, вошедшую в комнату и остановившуюся в дверном проеме.
– Да, я немного утомлена, – Шторм улыбнулась старику, зная, что он огорчился, видя темные круги у нее под глазами. – Если ты не возражаешь, я пропущу сегодняшнюю игру, мне хотелось бы немного почитать.
– Конечно, отправляйся к себе. Я тоже улягусь спать, как только дочитаю газету.
– Ну тогда до завтра, – улыбнулась Шторм и направилась в комнату Уэйда.
Вскоре она уже обтерлась влажной губкой, склонившись над неглубоким белым тазиком Уэйда, и надела короткую ночную рубашку без рукавов. После этого она вошла в уютную общую комнату, зажгла лампу и устроилась в кресле, перекинув ноги через один подлокотник и прислонившись спиной к другому. Открыв книгу, которую она захватила из дома, Шторм погрузилась в чтение.
Сюжет любовного романа полностью захватил ее, время летело незаметно, а Шторм с нарастающим интересом глотала страницу за страницей. Но вот ей встретилось пространное скучное описание, и внимание ее слегка отвлеклось, чтение уже больше не захватывало ее с такой силой. Постепенно уют мягкого кресла обволакивал ее, веки Шторм отяжелели, она начала дремать. Ее мышцы расслабились, а грудь ровно, размеренно вздымалась.
Шторм не слышала, как тихо открылась входная дверь, не слышала она, как вошел в комнату высокий мужчина, и увидев ее, затаил дыхание. Он подошел неслышной кошачьей поступью и присел на корточки рядом с креслом. Его жесткие, обветренные губы, с которых часто срывались циничные замечания и грубая ругань, сейчас нежно улыбались, и он, подняв белокурую волну волос, ниспадавшую до пола, ласково пропустил сквозь пальцы их мягкий шелк.
Взгляд Уэйда упал на полуобнаженную грудь Шторм, соски которой топорщили легкую ткань ночной рубашки, и мышцы внизу его живота судорожно сжались. Желание охватило его, он содрогнулся и отпрянул от девушки. Встав, он некоторое время массировал затекшую правую ногу, а затем, прихрамывая, направился к камину и взял с его полки бутылку виски и стакан. Последние несколько дней нога доставляла ему массу неприятностей и только доза спиртного помогала ему.
Шторм проснулась от звуков открываемой бутылки и плеска жидкости, наливаемой в стакан. Она немного привстала и спросила хрипловатым спросонья голосом:
– Уэйд?
– Он самый, – ответил он, растягивая слова и, выйдя на свет лампы, уселся на софу напротив Шторм.
Сердце Шторм радостно забилось в груди: он вернулся! Но по мере того, как туман в ее мозгу рассеивался, и она приходила в ясное сознание, все события последних дней – и особенно визит Джози – отчетливо припомнились ей.
– Ты рано вернулся, – произнесла она сдержанным голосом, стараясь держать себя в руках.
Шторм опустила ноги на пол и вспыхнула от смущения, рубашка ее была намного выше колен, и как бы она ни старалась натянуть ее и прикрыть ноги, у нее ничего не получалось.
– Как поездка? – спросила она, все еще пытаясь прикрыть тонкой тканью колени.
Уэйд, закинув ногу за ногу, насмешливо следил за ее тщетными попытками натянуть рубашку на ноги.
– Все сложилось как нельзя более удачно, – ответил он и выпил залпом полстакана виски. – Именно поэтому мы и вернулись домой на полсуток раньше намеченного срока.
«Да ты просто, наверное, загнал бедную лошадь до полусмерти, спеша поскорее вернуться к своей Джози», – подумала Шторм, кривя губы. |