Он мысленно скривился. Без всяких вопросов к Карлотте — или Бингу — какого черта произошло на самом деле, все, что они могли сделать, это посмотреть на так называемые данные манти. Не то чтобы было особенно вероятным, что манти передали их в первую очередь Роэласу и Вальенте, если бы они думали, что это, скорее всего, даст им какую–то полезную информацию. Тем не менее, предупрежден, значит вооружен, и все такое. И это, возможно, единственное предупреждение, которое они могли бы получить прежде, чем все это выплеснется на каждого.

— В любом случае, — сказал Кингсфорд, щелчком отправляя чип–фолио через стол, — вот оно. Проведите анализ. Я хотел бы услышать что–то через день–два.

— Итак, Ирэн, что вы поняли из всего этого? — небрежно спросил капитан Дауд ибн Мамун аль–Фанудахи, усаживаясь рядом с капитаном Ирэн Тигу в «Якорной стоянке», столовой 0–6 здания Флота, и Тигу взглянула на него.

«Якорная стоянка» была зарезервирован исключительно для капитанов Флота, хотя в эти священные стены мог иногда, случайно, попасть особенно дерзкий полковник морской пехоты, и это, на самом деле, была очень хорошая столовая. Намного меньшая, чем изнеженная роскошью столовая флаг–офицеров, конечно же, но гораздо большая, чем просто великолепная для коммандеров или лейтенантов (или майоров–морпехов). И, поскольку она была расположена в здании Флота, здесь нередко можно было увидеть офицеров Боевого и Пограничного Флотов, соприкасавшихся друг с другом локтями. Официально это даже поощрялось, так как все они были членами одного Флота. Неофициально — было чрезвычайно редким явлением, даже здесь, чтобы офицеры конкурирующих ветвей Флота Солнечной Лиги на самом деле искали друг друга. Этого просто не делалось.

Аль–Фанудахи и Тигу были, однако, несколько особым случаем. Несмотря на то, что он происходил из старинной и уважаемой семьи в Боевом Флоте, в то время как Тигу у были одинаково хорошие связи в Пограничном Флоте, они оба работали (теоретически вместе) под командованием адмирала Ченга Хай–швуна в Управлении Оперативной Аналитики. Конечно, большинство офицеров ФСЛ как и прежде не общались бы с кем–то с той стороны разделительной линии Боевого Флота–Пограничного Флота, и Тигу оказалась достаточно желающей, чтобы аль–Фанудахи не совсем так очевидно искал ее в таком общественном месте.

«Этот человек действительно полностью глух к обстановке, — подумала она. — Не хватает того, что он подвергает свою карьеру опасности, теперь он должен сделать то же самое и для меня!»

Она бросила на него сердитый взгляд, но он не был совсем чистосердечным. Хотя она (в отличие от него) была слишком политически проницательна, чтобы открыто оспаривать официальную мудрость в каком–то пути следования, она скорее уважала видимое равнодушие аль–Фанудахи к официальному неудовольствию. Конечно, он был еще только капитаном, несмотря на то что был двадцатью стандартными годами старше, чем была она — и к тому же из Боевого Флота. Поэтому, хотя она и была готова уважать его, у нее действительно было очень мало желания подражать ему.

В тоже время она нашла себя довольно часто соглашающейся, по крайней мере, с некоторыми из его менее возмутительных теорий.

— Что мне делать с чем, Дауд? — спросила она, помолчав.

— С нашим последним небольшим лакомым кусочком, — сказал аль–Фанудахи. — Вы знаете, от одного из наших друзей с Мантикоры.

— Я не уверена, что это лучшее место для обсуждения, — ответила она немного демонстративно. — Это не самое безопасное…

Она замолчала, когда один из стюардов в форме прибыл со ее супом.