По крайней мере ее назначение на «Гефест» означало, что она проводила свое время кое в чем достаточно большом, чем трубы для персонала, а не только на беговых дорожках, отведенных для использования людьми, которые хотели бегать трусцой или просто бегать, но у нее явно все еще было много избыточной энергии для сжигания. Большинство других начальников просто попросили бы, чтобы МакКормик перебросил его данные на консоль, но не Эпстейн. Она находила любой предлог, чтобы вылезти из командного кресла и переменить место, что объясняло, почему он нашел ее заглядывающей через плечо на его дисплей в большом, прохладном, тускло освещенном отсеке.

— Наверное, ничего, мэм, — сказал он ей сейчас. — Похоже, у меня был призрак, но он проскочил через фильтры. Прямо здесь.

Он использовал курсор, чтобы указать на слабое, почти невидимое световое пятно, в увеличенном масштабе. При максимальном увеличении, было видно фактически два световых пятна, каждое с меткой времени появления, и Эпстейн поморщилась от верного признака призрачного следа.

— Возможно, что эта вещь была достаточно сильной, чтобы компьютеры классифицировали ее как подлинную? — сказала она.

— Именно это случилось, все в порядке, мэм, — согласился МакКормик.

— Ну, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. — Вздохнула Эпстейн, потом махнула головой в своего рода стенографическом пожатии плечами. — Я отправлю его наверх, и они отправят какие–нибудь бедные крейсера или дивизион эсминцев посмотреть.

— Эй, они должны быть благодарны нам за нахождение нами им занятия, а не просто просиживать на орбите, — ответил МакКормик, и Эпстейн усмехнулась.

— Если вы думаете, что они будут так реагировать, должна ли я идти вперед и сказать им, кто заметил это первым?

— На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, мэм, полагаю, что я бы предпочел остаться анонимным, — сказал он очень серьезно, и ее хихиканье превратилось в смех.

— Вот и я так думаю, — сказала она, а затем, похлопав его по плечу, повернулась, чтобы идти назад к своему командному посту.

С учетом диапазона возможного гиперследа, данное событие было более двенадцати часов назад. Следы, как и гравитационные импульсы, обнаруживались при флуктуациях, появлявшихся на границе альфа–стены с нормальным пространством, которые означали, что они распространяются на скорости примерно в шестьдесят четыре раза превышающей скорость света. Для большинства практических целей, это приравнивалось к реальному времени, или очень близко к реальному времени, но когда вы заговорите об обнаружении огромными массивами возможных колебаний в Команде Безопасности Периметра, даже скорость в левой комнате означает значительные задержки.

Казалось бы ужасно долгий путь за очень небольшую отдачу. Там бы не было признака импеллерного клина, что означало, что там не было никого, ускоряющегося к звездной системе. Если и был бы фактический гиперслед — в чем Эпстейн откровенно сомневалась — то он был от некоего торговца, входящего с ужасающе плохой астронавигацией. Кто–то выскочил из гипера в полном световом месяце до его назначения, а затем быстро (и разумно) выскочил обратно в гипер, чтобы не тратить бесконечных недель, которые были бы необходимы для достижения любого места под импеллерным приводом. И когда он прибудет в звездную систему, или, по крайней к Узлу, он не собирается говорить ни единой душе о своем маленьком несчастном случае.