На данный момент, Колстад сосредоточила все свое внимание на показаниях, которые отражали точное положение каждой единицы оперативного соединения Тополева, буквально до последнего сантиметра. Все двадцать его кораблей тянулись двумя большими, неуклюжими образованиями, в девятистах километров друг от друга, поскольку они плыли со скоростью как можно ближе к нулевой по отношению друг к другу и к нормальному пространству вселенной, оставленной ими тремя месяцами ранее.

— Ладно, народ, — сказал Тополев так спокойно, как только мог, — давайте сделаем это.

— Да, сэр, — согласилась Коулман, и передала приказ капитану Джошуа Уолшу, командиру КФМС  «Мако».

Казалось, абсолютно ничего не произойдет в течение ближайших двух–трех минут, но внешность обманчива, и Тополев терпеливо ждал, наблюдая на собственных дисплеях, как Оперативное Соединение 1 Флота Мезанского Согласования очень медленно и постепенно переходит обратно в нормальное пространство.

Этот маневр был протестирован на сенсорных массивах системы Мезы экипажами, использующих первоначальными кораблями класса «Призрак» еще до закладки первого прототипа класса «Акула», а Оперативное Соединение 1 прекрасно практиковало его сотни раз во время миссии. Несмотря на все это, Тополев все еще лелеял некоторые оговорки обо всей операции. Не о способностях своих людей, или технических возможностей своих судов, но о сроках.

«И о том, что мы никогда не должны предполагать этого в первую очередь с «Акулами», Фредди, — напомнил он себе. — Не забывай, это тонкий момент! Это было то, что должен доказать класс «Леонард Детвейлер», который был для после «Акулы», как основная концепция. Они не должны были осуществлять фактическую миссию, они должны были служить в качестве учебных судов для экипажей кораблей, которые будут выполнять миссию».

Он чувствовал, что хмурится на свои консоли, пока знакомые, затасканные нити беспокойства сочились позади мыслей. Он быстро согнал это выражение, офицерам в этот момент нужно было видеть его уверенным, спокойным и ему хотелось, чтобы он мог изгнать свое беспокойство с той же скоростью.

Никто, казалось, не заметил его мгновения неуверенности, и его собственная озабоченность сгладилась в концентрации, когда показания начали медленно мигать и меняться. Обе группы его кораблей постепенно скользили, осторожно приближаясь к гиперстене, чтобы сделать минимально возможный переход в нормальное пространство.

Было физически невозможным для любого корабля пересечь гиперстену без излучения гиперследа, но в силу того, что след зависел — в значительной степени, по крайней мере — от фактора базовой скорости судна при прохождении стены. Фактор излучения при альфа–переходе составлял примерно девяносто два процента, и вся эта энергия должна куда–то уходить. Также были неизбежны гравитационные всплески или отголоски вдоль границы между альфа–полосами гиперпространства и нормальным пространством, которые фактически была независимы от скорости судна. Сокращение скорости ничего не могло сделать с этим, но медленный, «мягкий» переход вдоль производимого градиента, значительно ослабевал также подобные всплески.

Но даже медленный и мягкий переход мог бы показать гиперслед, хотя и слишком слабый, чтобы быть обнаруженным массивами, охватывающими бинарную систему Мантикора. Тем не менее, такие массивы с их максимальной чувствительностью, были известны время от времени «ложными срабатываниями», призраками переходов, которые просачивались сквозь фильтры, прежде чем привлекали внимание человека–оператора.