— Похоже. — Только почему она не испытывает радости по этому поводу?

— Я должен возвратиться на базу. — Сэм сел рядом с ней на кровать. — Мы вернемся в нормальную жизнь, и все это останется позади.

— Правильно, — сказала она, но почему-то внутри у нее стало холодно и пусто.

— Ты этого хотела? — спросил он, и его голос был глуше, чем шепот.

— Разумеется, — ответила она, но прозвучало это неубедительно, было лишено какого-либо энтузиазма.

Сэм смотрел на Карен и чувствовал, что приближается решающий момент. Ведь если Карен действительно очень хочет разорвать все связи между ними, почему бы ей не плясать от радости, услышав новость о прекращении шторма? И, оценив ее реакцию, Сэм утвердил мысленно тот план, который он составил в последний час. Он был в полном отчаянии, и идея пришла к нему как озарение, поэтому он ухватился за нее, как будто только это могло сохранить ему жизнь в бушующем океане.

Он решил, что прямолинейное наступление не тот путь, идя по которому он сумеет убедить Карен превозмочь свой страх. Вместо этого он зайдет с фланга, усыпит ее бдительность и лишит равновесия. Согласно хорошей старой поговорке «Молчал да и вымолчал», незаметная атака.

Он не знал, сработает это или нет. Он любит Карен, но, черт возьми, ему не нужна женщина, которая не в состоянии смириться с ежедневными неудобствами, связанными с тем, что ее супруг военный. Карен была достаточно сильной, он это знал. Проблема была не в ней.

Он готов был попытаться: то, что он нашел с Карен, стоило усилий. Только бы суметь доказать ей это.

Она сунула недоеденный гамбургер обратно в пакет и свернула бумагу.

— Не голодна? — спросил Сэм невинно, подозревая и надеясь, что исчезновение аппетита у Карен связано с перспективой их разлуки.

— Хмм… — Она пожала плечами и встала. Да нет, пожалуй. — Она оглядела комнату от кровати до дверей. — Я полагаю, если мы уезжаем завтра, пора начинать укладываться.

Складывать вещи — явно не то, чего Сэм хотел сейчас, но он играл роль.

— Да, — сказал он и добавил, вставая:

— Может, удастся выскочить отсюда побыстрее.

Карен потянулась к шоколадным конфетам, рассыпанным на столике. Развернув яркую красную обертку, она сунула конфету в рот и стала жевать. Проглотив ее, как горькую пилюлю, она сказала:

— Извини, Сэм.

— За что? — Он втиснул руки в задние карманы джинсов, склонил голову набок и смотрел на нее выжидающе. Это продолжалось недолго.

Она взглянула на него и сказала:

— Ты знаешь, за что. За то, что я не в состоянии быть такой, какой ты хочешь. Делать то, что ты хочешь.

Он кивнул понимающе и подошел к ней. Карен неосознанно дала ему шанс, на который он втайне надеялся. Сейчас был благоприятный момент, чтобы воплотить его маленький план в действие и молиться, чтобы он сработал.

— Это нормально, Карен, — сказал он. — Я понимаю. Некоторые люди не в силах мириться с военной жизнью.

Она насторожилась, и ему пришлось спрятать довольную усмешку.

— Сила здесь ни при чем, — сказала она.

— Конечно, — согласился он вежливо, утешительно кивая ей. — Я же сказал, что понимаю.

Ее губы дрогнули, и ему показалось, что он услышал, как сцепились ее зубы. Карен могла не хотеть или быть неспособной рискнуть выйти за него замуж, но ее чертовски раздражало, что ее не обвиняют в этом.

— Но, — сказал он, поймав ее взгляд, — пока я искал для тебя гамбургер, я мог подумать.

— Замечательно.