Через час подпрыгивали уже четверо. Постепенно к их безмолвным и непрекращающимся движениям присоединялись остальные, и к середине дня все ящерицы влились в этот беззвучный танец.

     Тем временем акула, то ли заметив их на краю плота, то ли, что более вероятно, привлеченная вызванной их движениями и передавшейся сквозь бревна в воду вибрацией, теперь буквально металась вдоль самого края плота так близко, что казалось - до нее можно дотронуться рукой.

     Внезапно, когда акула в очередной раз проносилась мимо, одна из ящериц вдруг бросилась в воду прямо акуле на спину, и.., в мгновение ока в воздухе оказалась целая толпа сигающих за борт ящериц.

     Я подбежал к краю плота и заглянул вниз. Теперь акула была у самого дна бухты и быстро удалялась от плота. Но ящерицы, похожие на покрытых зеленоватой чешуей псов, повисших на быке, буквально облепили ее. Их мощные челюсти вырывали целые куски невероятно прочной акульей кожи, и под водой расплывалось большое прозрачное облако крови. Правда, не только акульей. Я видел, как огромный ходящеперый хищник ухватил одну из ящериц зубами и буквально перекусил пополам.

     Затем битва сместилась в сторону открытого моря, и я потерял акулу и ящериц из вида. Очевидно, рефлексы погнали гигантскую хищницу туда, где было глубже.

     Несколько мгновений я просто стоял и смотрел им вслед, затем в голове у меня промелькнули все выгоды возникшей ситуации. Я подбежал к девочке и схватил ее за руку.

     - Пошли, - сказал я. - Пошли, нам нельзя упускать шанс! Сейчас, пока их нет, мы можем доплыть до берега.

     Она не ответила, просто смотрела на меня. Я взглянул на Санди.

     - Санди, пошли!

     Он пошел. Девочка тоже. Она вроде бы и не отставала, но, с другой стороны, всего лишь позволяла мне тянуть ее за собой к обращенному к берегу краю плота, то есть к носовой его части.

     - Нам нужно доплыть до берега! - крикнул я ей. - Если не умеешь плавать - держись за меня. Поняла?

     Последнее слово я проорал ей прямо в ухо так, будто она была глухой, но она опять лишь взглянула на меня. Она не задерживала меня, но и не помогала. Меня вдруг пронзила ледяная мысль, что я в очередной раз оказываюсь в ситуации, когда хочу проявить заботу о ком-то. Почему, если на то пошло, мне просто не нырнуть в воду и не бросить ее - ее, а заодно и леопарда? Важно не то, что я спасу чьи-то жизни, а то, что выживу сам.

     Но я не мог так поступить. Мне даже думать не хотелось о том, чтобы уплыть на берег одному, а их оставить здесь. Но в таком случае ей придется кое-что сделать, а не просто стоять, не пытаясь предпринять активных попыток добраться до берега. Я постарался объяснить ей это, но мои старания напоминали разговор с глухонемой, не желающей задуматься о своем будущем.

     Я был близок к отчаянию. Я уже готов был просто столкнуть девочку в воду, когда на плот взобралась первая из ящериц и наш шанс сбежать был упущен.

     Я сдался и, повернувшись, принялся смотреть, как они выбираются из воды на бревна. Первыми вернулись те, кто в схватке получили ранения. Они поодиночке вылезали из воды и тут же ничком падали на палубу и замирали, будто кто-то их оглушил.

     Ящерицы возвращались на протяжении получаса. Последняя дюжина вернувшихся на плот были очень сильно изранены. Трое из них чуть позже умерли, и их тела просто столкнули в воду. Во второй половине дня их подхватил прилив и к утру унес в неизвестном направлении.