– Эй, кэдди. Подай клюшки!

– Тихо, Бенджи, – сказал Ластер, но Бен уходил вдоль забора своей косолапой рысцой, хватаясь за планки и хрипло, безнадежно голося. Игрок ударил, пошел дальше, а Бен бежал с ним вровень до оконечного угла забора и прижался там, не сводя глаз с уходящих.

– Замолчишь ты? – сказал Ластер. – Замолчишь ты? – Потряс Бена за локоть. Бен вцепился в забор, плача хрипло, упорно. – Кончишь ты шуметь? – сказал Ластер. – Или так и не кончишь? – Бен глядел через забор не отрываясь. – Ладно же, – сказал Ластер. – Орешь сам не знаешь с чего. Так сейчас тебе будет причина. – Через плечо оглянулся на дом. Затем зашептал: – Кэдди! Ну, ори же. Кэдди! Кэдди! Кэдди!

Минуту спустя, в промежутки между протяжными воплями, слышен стал зовущий голос Дилси. Ластер взял Бена за руку, и они пошли к ней через двор.

– Я говорил же, развоется, – сказал Ластер.

– Ты, мерзавец! – сказала Дилси. – Говори, чем ты его обидел?

– Да не трогал я его. Я же говорил, что заревет, как только там игра начнется.

– Подведи его ко мне, – сказала Дилси. – Тш‑ш, Бенджи. Не плачь. – Но Бен плакал. Они торопливо прошли двором к хибаре, вошли туда. – Беги за туфелькой, – сказала Дилси. – Только не растревожь мне Кэдайн. Если она чего скажет, успокой ее, что он со мной. Иди же‑уж это‑то, я думаю, ты можешь сделать. – Ластер ушел. Дилси подвела Бена к кровати, усадила рядом и, обняв, забаюкала, закачалась с ним взад‑вперед, утирая подолом ему слюнявый рот. – Ну, не плачь, – приговаривала она, гладя его по голове. – Тш‑ш. Дилси с тобой ведь. – Но он голосил – медленно, убого и бесслезно, и в сумрачном и безнадежном звуке этом звучала вся безгласная горесть вселенной. Вернулся Ластер с атласной белой туфелькой – пожелтелой, треснутой, замызганной. Вложили ее Бену в руку, и он притих. Но вскоре похныкивание опять перешло в громкий плач.

– Может, ты Ти‑Пи разыскал бы, – сказала Дилси.

– Он вчера говорил, уйдет за город. А к четырем вернется.

Дилси раскачивалась взад‑вперед, гладя Бена по голове.

– Долго ждать, о господи, – сказала она. – Ох, долго.

– Я же умею править, мэмми, – сказал Ластер.

– Ты шарабан перевернешь, – сказала Дилси. – Заозоруешь, и оба расшибетесь насмерть. Ты сумел бы, я знаю. Но тебе нельзя доверить. Ну, не плачь, – сказала она. – Тш‑ш. Ш‑ш‑ш‑ш.

– Что вы, мэм, – сказал Ластер. – Мне же Ти‑Пи дает править. – Дилси покачивалась, обняв Бена. – Мис Кэлайн сказала, если не можете утихомирить, то придется ей самой встать и сойти к нему.

– Не плачь же, голубок, – сказала Дилси, гладя Бена по голове. – Ластер, голубчик, сказала она. – Будешь помнить про старую мэмми, не будешь озоровать?

– Да, мэм, – сказал Ластер. – Я буду точка в точку как Ти‑Пи.

Дилси гладила волосы Бену, баюкая.

– Я делаю все, что могу, – сказала она. – Господь мне свидетель. Что ж, запрягай иди, – сказала она, вставая. Ластер так и брызнул из хибары вон. Бен плакал с туфелькой в руках. – Ну, не плачь. Сейчас Ластер тебя на кладбище прокатит в шарабане. За шапкой в дом ходить, тревожить матушку не станем, – сказала она.