Рука отца Эсайаса исчезла в складках рясы. Я слегка напрягся, но он лишь вяло почесал живот.

— Что ж, это меня действительно заинтересовало, — наконец сказал он. — С определенной точки зрения нас пока вполне устраивает правление Алексея. Возможность воровства обусловливается образом жизни нынешнего императора, создавшего для нас стабильную обстановку попустительства и неразберихи. Я давно живу в столице и помню еще, как царствовал Мануил Комнин. В те времена город хорошо охранялся, отряды стражников шныряли повсюду. Тогда трудновато было добывать средства к существованию, а тюрьмы были для нас просто ночным кошмаром. Но когда после смерти Мануила трон захватил Андроник, стало, как ни странно, еще хуже. Он был настолько жаден и непредсказуем, что для нас уже не оставалось даже уличных отбросов. Поэтому можно представить, как мы возрадовались, когда к власти пришли Ангелы. Настало время той самой стабильности, позволяющей народу толстеть в довольстве, и того самого попустительства и неразберихи, которые обеспечивали нас относительной свободой действий. Идеальное равновесие, воровской рай. И нам, безусловно, хотелось бы, чтобы он просуществовал как можно дольше.

— Тогда я предлагаю вот что. Назавтра нас с Клавдием пригласили выступить во Влахернском дворце. Мы поделимся с тобой добытыми там сведениями. И ты с нами также. Возможно, однажды мне придется попросить тебя о более значительной услуге. Но к тому времени, будем надеяться, я смогу уже принести вашей братии какую-то пользу своим влиянием при дворе.

— Честная сделка, шут. И в свете твоих отношений с покойным владельцем этого кольца я не стану наказывать тебя за грубое поведение с моим подопечным.

Он бросил мне кольцо и направился к двери. Но вдруг обернулся и погрозил нам костлявым пальцем.

— Наше союзничество будет соблюдаться, если только вы не нарушите наш договор, — сказал он. — Но с нарушителями у нас разговор суровый.

— Понятно, — сказал я. — Благодарю тебя за наставления, святой отец.

Он удалился. А мы, выйдя на лестницу, увидели, как он покинул трактир в сопровождении его привычных телохранителей.

— Неужели мы только что заключили договор с самим дьяволом? — спросила Виола.

— Вполне вероятно. Но это умный дьявол, отстаивающий свои интересы. Я думаю, что такое сотрудничество нам совсем не помешает.

Она взглянула на меня.

— Я заметила, что ты не упомянул ни Талию, ни Цинцифицеса. Ты даже намекнул, что Талия тоже мертва.

— Для ее же защиты.

— Мне казалось, ты подозревал ее вчем-то.Зачем тогда ей защита?

— На тот случай, если я ошибся.

— Наверное, он в своем убежище, — предположил я. — Давай-ка спустимся к нему ненадолго.

Мы заглянули в тот тупик, откуда начинался подземный ход. Никакой слежки за нами не было. Я зажег свечу, вручил ее Клавдию и поднял две плиты. Он осторожно спустился под землю. И я, последовав за ним, установил плиты на место.

— Ты уже наметил место, где он сможет услышать голос того лысого? — спросила Виола.

— Пока что я еще обдумываю эту идею, — сказал я. — Может, у самого Цинцифицеса появятся какие-то мысли.

Крысы вовсю сновали вокруг нас. Сегодня они явно вели себя с нами более нагло. Некоторые даже обнюхивали наши ноги, но несколько точных пинков отбросили этих писклявых тварей во мрак.

— Нам тоже нужны телохранители, — заметил я, когда мы вышли в большой дренажный канал. — В отсутствие нашего проводника аборигены стали гораздо более агрессивными.

— Фесте, — тихо прошептала Виола, показывая на ступеньки, ведущие в келью Цинцифицеса.