Матч разворачивался шагах в двадцати от Каргина, и он, ощупав пояс, вытащил стальную звездочку и пистолет. Он мог с одинаковым успехом стрелять и метать сюрикены с обеих рук. Важный козырь, когда имеешь дело с двумя противниками.

    Темноволосый остановился, расстегнул ремень, намотал конец на руку. Взмахнул – тяжелая бляха со свистом разрезала воздух. Нэнси тоже замерла – будто перепуганный зверек при виде непонятной, но внушающей ужас ловушки.

    Коренастый, ощерившись в ухмылке, в свой черед потянулся к поясу.

    – Пари, Рамирес? Кто курочку подобьет, тот первым и ощиплет?

    – Ты уже проиграл, Хаммель.

    Внезапно прыгнув к девушке, темноволосый хлестнул ее по ногам. Мэри-Энн взвизгнула и упала; на бедре, чуть выше колена, вздулся алый рубец. Ее вопль заглушил торжествующий рев коренастого. Он бросил автомат, подскочил в восторге и, шлепнувшись на песок, принялся расшнуровывать башмаки, приговаривая:

    – Валяй, Рамирес, не задерживай… не в Гамбурге у потаскух… там время оплачено, трахайся до посинения, а тут живая очередь… по паре раз на брата, пока майор не высвистал… ты начнешь, а я закончу… ножиком… Помнишь – как тогда, в Киншасе?.. С черной девкой?.. С той барменшей в аэропорту? Ох, и вопила!

    Однако Рамирес не торопился, стоял над сжавшейся комочком Мэри-Энн, поигрывал автоматом, разглядывал ее с оттенком легкой брезгливости.

    – Грязновата, Хаммель… Не окунуть ли разок? Та девка в Киншасе хоть черная была, но мытая…– он вдруг подмигнул Мэри-Энн. – Ну, что, попалась, быстрые ножки? Молчишь? А ты покричи, покричи… Услышит твой приятель, прибежит… Ведь прибежит, а?

    – Буэнас диас, хомбре. Вот и я, – сказал Каргин, вставая.

    "Беретта” коротко рявкнула, и темноволосый осел на песок; слева на его груди расплывалось красное пятно. Сюрикен Каргину не понадобился – Хаммель стягивал комбинезон и до оружия никак не мог добраться. Пару секунд, но этого вполне хватило. Правда, пришлось подойти и добить, чтоб не мучился – первая пуля попала в живот.

    Спрятав пистолет в кобуру, Каргин шагнул к девушке, поднял ее и как следует встряхнул.

    – Идти можешь? Нужно отсюда убираться. И поскорей!

    – М-могу… Выпить бы… хоть чего-нибудь… хоть мочи от пьяного барана…

    – Возьми, подкрепись, – он вытащил бутылку. Сделав основательный глоток, Мэри-Энн плеснула бренди на ладонь и, сунув Каргину бутыль, потерла бедро.

    Потом плюнула на труп темноволосого.

    – Кобель поганый… Пусть тебя черви сожрут, вместе с твоими девками из Киншасы!.. С мытыми и немытыми…– она развернулась к Каргину, влепила ему затрещину. – А ты, ковбой? Где ты шлялся?! Где вы все шлялись? Том, Крис, Тейт и Бобби, братец мой недоношенный?! Вы почему меня оставили? Вы думали, Хью меня защитит? – она с яростью ткнула пальцем в сторону расщелины. – Там он, ваш Хью! Валяется, задрав копыта!

    – Вот и спасай девушек по умеренным ценам…– ошеломленно пробормотал Каргин, потирая щеку.

    Мэри-Энн внезапно ткнулась лицом ему в грудь, обхватила за плечи, расплакалась.