– Ты, Керк, несердись… Я сейчас… я пойду, куда скажешь… Ты только будь со мной, не бросай… и не сердись… хочешь, зови меня Нэнси…

    – Нэнси, так Нэнси, – Каргин отстранился, подобрал “ингрем” темноволосого с парой запасных обойм и сунул ей в руки. – Знаешь, где нажимать и как заменять магазин?

    Мэри-Энн молча кивнула, вытерла слезы и мертвой хваткой вцепилась в автомат. Глаза ее сверкнули. Надо отдать ей должное: она с удивительной быстротой оправилась от пережитых невзгод.

    "Стоит приободрить девушку”, – решил Каргин и погладил ее по спине.

    – Не бойся, бэби, я тебя не брошу. Только шевелись живей – место тут открытое, и оставаться нам – нельзя. Не ровен час, налетят басурмане…

    – Подожди. Дай бутылку!

    Спиртное исчезло в один прием, под неодобрительным взглядом Каргина.

    – Разглядишь, в кого целиться, сестричка?

    – Разгляжу, ковбой.

    – Ну-ну… Это тебе не в дядюшкины портреты палить, – буркнул Каргин и потянул ее к роще.

    Глава тринадцатая

    Надолго Нэнси не хватило – свалилась под первой пальмой, нарушив планы Каргина. Он собирался уйти из рощи в лес; Хаос уже не мог считаться надежным укрытием, и если бы Кренна пожелал, все его камни, утесы, овраги и гроты были б обшарены до полудня. В распоряжении майора еще оставалось около тридцати человек, и у него имелись вертолеты – двухместные патрульные машины с аэродрома Иннисфри. И хоть Пирелли с Горманом переселились в лучший мир, наверняка кто-то еще из людей бельгийца смог бы управиться с “вертушками”, пусть не с таким искусством, как погибшие пилоты. Каргин не собирался рисковать. В данный момент дела обстояли именно так, как в детской сказке про Мальчиша-Кибальчиша: нам бы лишь день простоять да ночь продержаться. А там, глядишь, нагрянут красноармейцы из Перу или латышские стрелки из корпуса морской пехоты, и вздернут буржуинов на фонарь!

    Но Мэри-Энн нуждалась в отдыхе. Не столько в передышке для восстановления сил, сколько в том, чтобы расслабиться и успокоиться. Слишком много событий произошло в последний час: погоня и бегство, гибель Арады, угроза насилия и смерти. Психика цивилизованных людей, привыкших к комфорту и безопасности, такого не выдерживает, их воля к сопротивлению слабеет, мужество дает трещину. Каргин, как всякий опытный командир, знал, что делать в подобном случае. Рецепт простой: сесть, поговорить, поднять моральный дух, обрисовать перспективы. Конечно, радужные; а если их нет, изобрести хоть что-нибудь, внушающее надежду.

    На все это он выделил сорок минут и начал с главного:

    – Есть хочешь?

    Мэри-Энн кивнула.

    Каргин вытащил банки, чертыхнулся – обе были с персиками – вскрыл одну и протянул девушке вместе с ножом.

    – Давай, сестренка!

    Аппетит у нее был хороший. Через минуту-другую щеки Мэри-Энн порозовели, темные круги под глазами исчезли, морщинки у рта разгладились, губы увлажнились и обрели манящую упругость. Похоже, она была готова на подвиг и на труд. “Отличное средство – бренди с персиковым компотом, – решил Каргин. – Надо будет запомнить”.

    – Я слышала грохот, – сказала Мэри-Энн, отбросив пустую банку. – Я спускалась в какой-то дыре, чуть ноги не сломала, а Хью тащился сзади… уж больно он неповоротливый, наш Хью… и вдруг как грохнет! Я думала, салют по усопшему дядюшке… Заупокойная месса, так сказать… А почему колокола не звонили?

    – Еще зазвонят, – пообещал Каргин, – если не уберемся в лес.